NEFT Research: схема "дорогая нефть — богатый бюджет" перестала работать

Александр, оптовые цены на топливо растут на бирже с конца февраля. Есть версия, что из–за сужения ценовых коридоров участники рынка уходят в мелкооптовый сегмент и торгуют бензинами в обход биржи. Значит ли это, что Петербургская биржа не отражает действительный рыночный баланс?

— Да, Петербургская биржа перестала быть зеркалом рынка — она всё больше напоминает кривое зеркало, которое правительство само же и подправило. Факты таковы. В конце апреля 2026 года биржа сократила допустимый шаг одномоментного снижения цен на бензин и летний дизель с 5 до 3% (при этом шаг повышения остался на уровне 0,01%) — чисто техническое решение, которое, по сути, загоняет цены в узкий коридор и не даёт им падать. В таких условиях трейдерам действительно проще уйти на мелкооптовые или внебиржевые площадки, где регулирование мягче и маржа выше. Биржа превращается в инструмент администрирования, а не ценообразования.

А как тогда в правительстве поймут реальную ситуацию на топливном рынке?

— Правительство сейчас занято не честным отражением рыночного баланса, а его удержанием любой ценой. У него есть альтернативные каналы мониторинга — опросы нефтяников, данные Росстата, информация по фактическим отгрузкам с НПЗ. Но главный способ понять реальность — это посмотреть цены на АЗС. А они растут заметно медленнее биржевых и оптовых. Этому во многом способствует как сам запрет на экспорт бензина, который работает с апреля и продлён до конца июля, так и ограничения на торговлю.

С точки зрения статистики биржевые индикаторы будут использоваться, но к ним всё больше относятся как к одной из условных метрик, а не как к абсолютной истине. Сегодня, в мае 2026 года? Товарно–сырьевая биржа живёт по другим правилам, которые согласованы с правительством страны. Происходящее на мелкооптовом рынке — это естественная реакция бизнеса на чрезмерное регулирование.

Рост цен на российскую нефть на мировом рынке скажется на наполняемости бюджета России?

— Скажется, но не так, как хотелось бы. В апреле нефтегазовые доходы выросли на 38,7% по сравнению с мартом, до 855,6 млрд рублей. За январь–апрель они всё равно на 38,3% ниже, чем год назад, — потери составили 1,43 трлн рублей. Огромный дефицит, который накопился в Ш квартале (4,576 трлн рублей, что уже выше годового плана), эти апрельские 855 млрд покрывают лишь на 19%. То есть нефтяные сверхдоходы помогут дышать, но не вылечат пациента.

Из этих 855 млрд около 207 млрд (почти четверть!) ушло обратно нефтяникам через демпфер — механизм компенсаций за сдерживание цен на внутреннем рынке. В феврале ситуация была обратной: компании сами платили в бюджет. Получается парадокс — чем выше мировые цены, тем больше бюджет платит нефтяникам. Значительная часть нефтяных сверхдоходов перераспределяется внутри отрасли, не превращаясь в чистый бюджетный доход.

То есть дорогая нефть не оживила бюджет России?

— Модель "дорогая нефть — богатый бюджет" больше не работает. И нефтяные сверхдоходы в апреле 2026 года оказались вдвое ниже, чем в апреле 2022–го. Мы переживаем финал эпохи, когда бюджет мог жить на нефтяную ренту и "качать" гражданские отрасли. Новая эпоха только начинается, и она будет гораздо более жёсткой.

Запрет на экспорт бензинов — это и в самом деле действенный рычаг, который позволит не только наполнить внутренний рынок, но и снизить цены?

— Запрет на экспорт бензина до 1 апреля действовал только для трейдеров, а с 1 апреля уже и для производителей — это сильный сигнал государству, что цены на внутреннем рынке — приоритет. Прямое следствие: бензин остаётся внутри страны и этого должно хватить для удовлетворения текущего спроса. Однако для снижения цен этого мало. Цены на АЗС сдерживаются, но не падают — во многом благодаря всё тому же демпферному механизму.

Мера позволяет предотвратить дефицит и резкий скачок. Судя по реакциям — в конце марта биржевые цены на АИ–92 и АИ–95 действительно снизились. Но как только наступает сезон высокого спроса и растут мировые котировки, эффект ограничения экспорта становится всё менее заметным.

Может быть, мораторий на обнуление топливного демпфера — действенное решение для рынка?

— Здесь интересная эволюция. Сначала, с октября 2025–го по 1 мая 2026 года, был введён мораторий на обнуление демпфера — он фактически отключал автоматические выплаты нефтяникам, чтобы бюджет не нёс дополнительную нагрузку при высоких мировых ценах. Это было сознательное решение: не тратить лишнего. Однако 30 апреля вице–премьер Новак объявил, что мораторий продлеваться не будет. То есть с 1 мая механизм демпфера снова заработал в полную силу.

Что это значит? Нефтяники снова будут получать полные компенсации за поставки на внутренний рынок, если экспортные цены останутся высокими. Это снижает для них финансовые риски, но увеличивает нагрузку на бюджет — причём в тот самый момент, когда бюджет и так дышит с трудом. Чисто технически решение не продлевать мораторий могло бы привести к росту оптовых цен на бензин, однако с учётом сохраняющегося запрета на экспорт эффект будет сглажен. Значит, рынку это даёт немного стабильности, а бюджету — дополнительные проблемы.

Порты Русской Балтики заточены в том числе и на отправку нефти на экспорт. На Кубу, например, отправили уже вторую партию топлива…

— Отправка второй партии топлива на Кубу — это, безусловно, больше политический жест, чем коммерческая необходимость. Для России это символический шаг, демонстрирующий, что она готова поддерживать старых союзников, даже когда под боком проблемы с отгрузками. Для Кубы это реальная помощь в условиях топливного дефицита. Главный же поток российских энергоносителей идёт совсем в другие регионы: Индию — 59%, Турцию — 16%, Китай — 13%. Куба в этом раскладе — экзотика.

По вашим прогнозам, Индия будет наращивать закупку нефти у России?

— Индия сейчас — ключевой покупатель российской нефти. По итогам марта её доля в индийском импорте вплотную приблизилась к 50%, а в середине апреля — достигла 40% всех закупок. В апреле только по контрактам с поставкой сырья было закуплено около 60 млн баррелей российской нефти. Это огромный объём.

А что с ценами?

— Да, есть дисконт. Если в феврале и марте 2026 года Urals продавалась индийцам со скидкой 10–11 долларов, а то и до 30 долларов за баррель к Brent, то к концу марта ситуация кардинально изменилась. По данным Bloomberg, сделки шли уже с премией 5–15 долларов к Brent. Это связано, во–первых, с общим дефицитом нефти из–за закрытия Ормузского пролива, во–вторых, с тем, что США временно разрешили Индии принимать российскую нефть, чтобы компенсировать потери поставок из Персидского залива. По сути, сейчас Россия на индийском рынке продаёт свою нефть если не дороже, то на равных с конкурентами.

По моему прогнозу, Индия и дальше будет наращивать закупки, поскольку конфликт в Персидском заливе надолго. Но и бюджет от этого будет иметь меньше пользы, чем хотелось бы, — демпфер и отсутствие пошлин съедают значительную часть сверхдоходов.

А с Китаем тоже торги шли с существенным дисконтом?

— Китай — стратегический партнёр, и поставки туда, вероятно, продолжат расти на фоне проблем на Ближнем Востоке. Однако китайцы — жёсткие переговорщики, и добиться от них хорошей премии к Brent в долгосрочных контрактах сложно.

Но и здесь тоже всё идёт по нарастающей. По данным китайской таможни, за I квартал 2026 года Россия увеличила поставки сырой нефти в Китай на 31% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, до 31,86 млн тонн. В денежном выражении рост составил 8,8% — то есть физические объёмы растут быстрее, чем выручка. Это говорит о том, что дисконт для Китая, скорее всего, сохраняется, хоть и не такой глубокий, как в конце 2025 года.

Что будет с ситуацией на рынке в случае открытия Ормузского пролива?

— Открытие снимет основную напряжённость, связанную с физическим дефицитом. Как только суда смогут беспрепятственно проходить, на рынок хлынут отложенные объёмы из Ирана, Саудовской Аравии, Ирака, Кувейта и ОАЭ. Это, безусловно, окажет давление на цены вниз. По оценкам Goldman Sachs, если пролив откроется в течение месяца, средняя цена Brent в 2026 году будет выше 100 долларов, но, вероятно, не взлетит до 150.

Важно понимать: цены упадут не до 50 долларов. Потому что, даже когда пролив откроют, останутся и другие факторы — восстановление мировой экономики, действия ОПЕК+ (хотя и без ОАЭ), состояние запасов. Кроме того, рынок начнёт учитывать геополитические риски в долгосрочной перспективе. Цены не зависят только от открытия, но они очень сильно зависят от того, как долго он остаётся закрытым. Паника спадает постепенно.