00:0530 апреля 2026
Рост цен на нефть из–за войны на Ближнем Востоке принесёт временное облегчение экономике РФ. Но в целом она находится в непростой ситуации, сетуют эксперты. В том числе из–за высоких ставок.
Об этом говорили участники Международного конгресса финансистов, прошедшего в Петербурге на прошлой неделе.
“
"Мы в стагнации, — констатировал директор департамента макроэкономической политики ЕЭК Алексей Ведев. — Два актёра в этой стагнации — это министерство финансов и Центральный банк. Благодаря им совершенно, на мой взгляд, искусственно мы зашли в минус. ЦБ в 2023–2024 годах взял старые данные и счёл адекватным то, что мы должны расти с темпом порядка 2%. И поскольку мы росли практически на 5%, возник тезис о том, что у нас экономика перегрета. Председатель Банка России говорила о том, что мы перегрелись и экономика нуждается в охлаждении. Ставку повысили до 21% и охладились. В январе–феврале 2026 года мы имеем уже минус 1,8%".
Тем не менее, по словам эксперта, динамику ВВП РФ в 2026 году следует ожидать положительной, на уровне 0,6%. "В первом полугодии будет минус, а дальше небольшой плюс за счёт иранского кризиса — прогнозирует он. — Глобальная нестабильность играет в пользу России. Понятно, что бюджет будет испытывать меньше проблем из–за возросших нефтяных цен".
Пора доставать заначки
Читайте также:
ОПЕК минус ОАЭ: как решение Абу-Даби изменит мировой рынок нефти
Хрупкое перемирие на Ближнем Востоке ударило по ценам на нефть
Фондовый рынок России падает вопреки высоким ценам на нефть
Валюты двинулись наверх на фоне нефти и обсуждения бюджетного правила
Управляемое охлаждение: что происходит с экономикой Петербурга и других регионов СЗФО
Экономист и бывший госчиновник Андрей Нечаев также не преисполнен оптимизмом. По его мнению, динамика ВВП в текущем году будет околонулевой. Но это будет означать падение в гражданских секторах на фоне роста в оборонке. "Есть, правда, надежда, что сейчас ситуация благодаря новой внешнеэкономической конъюнктуре несколько изменится", — оговорился он.
Отдельная сложность — дефицит госбюджета.
“
"По последним данным, за 3 месяца 2026 года дефицит — более 4,5 трлн рублей, — напомнил Андрей Нечаев. — То есть мы за квартал на 25% перебрали годовой план дефицита. Разницу придётся покрывать из сильно похудевшего Фонда национального благосостояния. За I квартал, по данным Минфина, из него уже изъяли 460 млрд рублей".
Другой источник покрытия дефицита бюджета — заимствования — тоже таит в себе подводные камни.
"Ранее правительство сравнительно успешно решало проблему дефицита бюджета, наращивая заимствования, — говорит Андрей Нечаев. — С соответствующим ростом госдолга. Вообще одна из любимых тем в части экономики — о том, какой у нас низкий госдолг. Это правда, если его соотносить с ВВП. Он существенно ниже, чем во многих европейских странах. На порядок ниже, чем в Японии. Но беда состоит в двух вещах. Первая — он очень быстро растёт. Последние данные — более 32 трлн рублей. А самое главное — он очень дорогой, особенно после того, как закрылись западные рынки капитала. В этом году из федерального бюджета на обслуживание госдолга будет потрачено примерно 4 трлн рублей. Для сравнения: федеральные расходы на здравоохранение — 1,9 трлн, на образование — 1,75 трлн".
Он признаёт, что война на Ближнем Востоке должна ситуацию улучшить. "Действительно, ситуация уникальная: в отдельных портах при отправке в Индию Urals продавался дороже, чем Brent, — указывает эксперт. — Но вопрос в том, что никто не знает, как долго это счастье продлится. Структурные проблемы бюджета никуда не делись. И даже если после обвала нефтегазовых доходов на 45% за I квартал ситуация кардинально улучшится благодаря нефтяному ралли, компенсировать рост расходов на 17% за квартал вряд ли удастся".
Ложные цели
Денежно–кредитную политику Банка России Алексей Ведев считает слишком жёсткой в текущих условиях. "Реальная (за вычетом инфляции) ключевая ставка — на уровне около 10%, — сетует он. — Только в Венесуэле она на таком же уровне. Это, конечно, крайне высоко. Центральный банк, на мой взгляд, просто недопонимает природу инфляции. На непродовольственные товары у нас уже более года инфляция ниже целевого уровня 4%. Цены в целом растут быстрее только из–за ЖКХ и продовольствия. С продовольственной инфляцией никто в мире ключевой ставкой не борется. Уже примерно понятны подходы, как бороться с продовольственной инфляцией. Это антимонопольное законодательство, товарные интервенции и контроль за ценами социально значимых товаров".
Для выправления ситуации в экономике РФ в 2027 году ключевая ставка должна быть не двузначной, а однозначной, уверен эксперт.
“
"Ключевая ставка остаётся высокой, и я просто не нахожу слов, которыми можно переубедить Банк России, — печалится Алексей Ведев. — Как можно настолько безответственно подходить к состоянию экономики? Использовать, на мой взгляд, ложные цели, отказываться таргетировать курс рубля. Таргетировать — не значит контролировать, а значит снижать колебания".
Малый бизнес под давлением
Алексей Ведев назвал шокирующими данные опросов "Деловой России" о том, что порядка 72% малых предприятий в этом году собираются закрыться.
“
"Наиболее сильно пострадал от повышения налогов малый и средний бизнес, — объясняет Андрей Нечаев. — У нас его доля в ВВП — около 20% с копейками. Притом что в развитых странах 50%".
Финансовое положение российских предприятий в целом также стало довольно тяжёлым, подчёркивает Андрей Нечаев.
"Последние доступные данные Росстата показывают, что за январь просроченная задолженность российских предприятий перед всеми контрагентами — 8,2 трлн рублей, — приводит он цифры. — Это на 21% больше, чем год назад. И в 2,5 раза больше, чем 5 лет назад. Это примерно 3,8% ВВП страны. Главная причина, конечно, дорогие деньги. Но, поскольку ждать какого–то обвального снижения ключевой ставки вряд ли приходится, то, скорее всего, проблема с задолженностью предприятий будет активно нарастать".
“
Когда–то оценивалось как самое большое завоевание, что у нас стабильная система и налогообложения, и в целом отношений между бизнесом и государством. Гордились тем, что государство пришло на помощь во времена ковида. Доверие к государству повышалось. Теперь функция государства как института, помогающего бизнесу развиваться и таким образом наполнять бюджет, на мой взгляд, нарушилась. Государство сегодня пытается решить свои бюджетные проблемы. Но решает их не за счёт роста экономики и послаблений для бизнеса, а, наоборот, за счёт мощнейшего прессинга.
Алексей Мамонтов
президент Московской международной валютной ассоциации
“
Все индикаторы бизнес–климата сейчас на минимумах с 2022 года, и нигде нет проблесков улучшения. Те сложности, которые сам малый бизнес называет в качестве основных ограничителей своей деловой активности и инвестиций, — это рост издержек и дефицит кадров, хотя с ним стало чуть получше. И проблемы с финансированием как оборотного капитала, так и средств для инвестирования, в том числе из–за высоких ставок. Наибольшую тревогу на протяжении года вызывает рост проблем с неплатежами. Всё хуже платят, всё больше задержек. Это то, что видно в реальном секторе, прежде всего в МСП. Объём плохой дебиторки очень сильно растёт. Даже в 2020 году при ковиде и в 2022–м такого всплеска не было. Объём закупок у малого бизнеса со стороны крупных компаний, в том числе госсектора, за прошлый год достиг исторического максимума. Вроде бы хорошо. Но при этом исторический минимум достигнут по сумме, которую заказчики малому бизнесу перечислили за оказанные услуги и поставленные товары. Там какая–то страшная картина. Практически ничего из этих товаров и услуг не оплачивается не то что вовремя, а даже в течение года. Если мы посмотрим на кредитование, то увидим замедление выдач малому и среднему бизнесу и стагнацию кредитного портфеля. При этом число субъектов МСП с кредитами уже начало сокращаться. Доля просроченной задолженности МСП падает. Не радикально, но она и была невысокой — менее 4,5%. А стала около 4%. В какой стране с очень хорошим состоянием и конъюнктурой экономики доля просрочки в кредитах МСП такая низкая? Я не знаю. Практически везде она кратно выше. Понятно, что можно говорить о достаточно жёстких требованиях к заёмщикам. Это могло сказаться. У нас не очень большая доля всех субъектов МСП имеют кредиты. Можно сказать, сливки малого бизнеса. Но есть и другой фактор. Это смещение проблем вправо через реструктуризации, пролонгации и кредитные каникулы. В общем, через инструменты, которые могут скрыть эти проблемы. Доля реструктуризаций в сегменте МСП выросла в несколько раз. Нельзя сказать, что это исключительно плохой сценарий. Реструктуризации широко применялись в 2020 году, а до этого в 2018–м, 2014–2015–м и 2009–2010–м. Рост реструктуризаций приводил к тому, что буквально через год–два заёмщики входили в нормальный график обслуживания кредитов. Реструктуризации позволяли пережить достаточно короткий период резкого ухудшения конъюнктуры. Можно ли считать, что сейчас будет такой же сценарий? Здесь есть большие вопросы. Предпосылки в прошлые периоды больших реструктуризаций были другие. Не было спирали падения спроса, которую непонятно как остановить. К сожалению, малый бизнес после текущих реструктуризаций не обязательно через год будет живым. Возможно, проблемы проявятся через год более явно. И то, что мы сейчас видим низкую просрочку, обернётся в следующем году совершенно другими цифрами. Возможна вторая волна реструктуризаций через год, и она будет более болезненной.
Павел Самиев
генеральный директор АЦ "БизнесДром", председатель комитета по финансовому рынку "Опоры России"
