Петербурга показывает рост при застывших инвестициях, но некоторые отрасли уходят в минус
По итогам I квартала индекс промышленного производства в Петербурге прибавил 3,6%, а по итогам января–февраля рост доходил до 7,1%. Обрабатывающие отрасли при этом росли быстрее среднего по стране. Драйверами оставались радиоэлектроника, приборостроение и машиностроение, а общий объём отгрузки промышленной продукции превысил 4 трлн рублей. Однако эксперты обращают внимание на то, что на уровне отдельных предприятий и сегментов всё заметнее признаки стагнации. Ключевой вопрос не в том, есть ли рост в принципе, а в том, за счёт чего он формируется.
Проблемы методики
Профессор Санкт–Петербургского государственного экономического университета Елена Ткаченко указывает, что текущая динамика во многом обусловлена структурными перекосами.
“
"У нас растут только отрасли, которые связаны прямо или косвенно с оборонкой, всё остальное падает. Падает достаточно прилично — на 12–15%. Это очень лукавый индекс. На самом деле у нас стагнация в городской промышленности в лучшем случае, а в худшем — достаточно глубокий спад по гражданским секторам", — утверждает она.
Читайте также:
Фонд развития промышленности в Петербурге принял заявки почти на 1,9 млрд рублей
Ленобласть заметно отстала от Петербурга по динамике промышленного производства
Промышленность Петербурга показала рост в 2025 году на фоне спада в Ленобласти
В Петербурге льготные займы на развитие получили 19 промышленных компаний
Темпы роста индекса промышленного производства в Петербурге замедлились
Фактически речь идёт о ситуации, когда быстрорастущие сегменты формируют общий тренд, но не отражают положение значительной части рынка. Индекс промышленного производства в этом случае перестаёт быть индикатором "средней температуры", превращаясь в показатель, чувствительный к узкому кругу отраслей.
Перезапустившиеся гиганты
Дополнительный вклад в формальный рост, по мнению экспертов, делает перезапуск предприятий, сменивших иностранных собственников в 2022–2023 годах. Речь идёт прежде всего об активах, которые после смены владельцев прошли этап адаптации и частично получили новое финансирование.
“
"В Петербурге было продано много иностранных производств, которые затем были перезапущены и получили дополнительные инвестиции уже от новых владельцев. Речь идёт о крупных предприятиях, включая пивоваренную отрасль и производителей бытовой химии. Этот фактор нельзя недооценивать", — говорит доктор экономических наук Андрей Алексеев.
Такие проекты дают скачкообразный эффект: восстановление загрузки мощностей, локальные инвестиции, возвращение продукции на рынок. Однако их влияние носит ограниченный характер и не распространяется на весь промышленный сектор.
В результате формируется комбинированный эффект: оборонный заказ и перезапуск отдельных крупных активов поддерживают общий индекс, тогда как широкая база гражданских производств демонстрирует стагнацию или снижение.
"Даже 14,5% — это не та ключевая ставка, при которой промышленность будет инвестировать. Средняя рентабельность в обрабатывающих производствах — около 9%, у большинства — 5–6%. Привлекать капитал по ставке выше рентабельности — значит загонять предприятие в финансовую яму", — акцентирует внимание Елена Ткаченко.
По её оценке, предприятия уже направили собственные средства в текущие проекты, а новые инвестиции сдерживаются не только стоимостью денег, но и ухудшением финансовых условий в целом.
Пересмотр ценностей
На уровне компаний это приводит к пересмотру инвестиционной логики. Как отмечает генеральный директор холдинга SNDGlobal (контрактный разработчик электроники) Ольга Квашенкина, промышленность фактически переходит к более осторожной модели.
“
"Главное, что определяет поведение компаний сейчас, — это не отсутствие спроса, а его структура и цена денег. Инвестиционные решения откладываются, пересматриваются или дробятся. Компании больше не готовы заходить в проекты с длинным горизонтом без понятной окупаемости на промежуточных этапах. Это означает, что исчезает возможность инвестировать на перспективу", — объясняет она.
Для технологического сектора это означает фактическую перестройку всей модели развития. НИОКР, требующие длительных вложений, становятся менее устойчивыми, если не привязаны к конкретному заказчику или контракту. В результате разработка дробится на этапы, сокращается доля фундаментальных проектов, а приоритет смещается в сторону прикладных решений.
Дополнительное давление формируется и со стороны спроса. Заказчики (как корпоративные, так и государственные) становятся более осторожными: точнее планируют закупки, сокращают бюджеты и уменьшают горизонты проектов.
“
"Спрос есть, но он не масштабируется автоматически. Есть предприятия с полной загрузкой, а рядом — компании с паузами в заказах или неполной загрузкой линий", — отмечает Ольга Квашенкина.
Частичным подтверждением этого является практика "вынужденных отпусков", в которые ряд предприятий вынуждены отправлять персонал на время простоя. В итоге при формальном росте отрасли часть предприятий работает ниже своих возможностей, тогда как другие перегружены отдельными заказами.
На этом фоне отдельные кейсы успешной адаптации, связанные с перезапуском активов или переориентацией на новые рынки, остаются скорее исключением, чем правилом.
"Та же “Балтика” — это пример того, что компания смогла адаптироваться, переориентироваться на востребованную продукцию, отстоять свои права на бренды. Но это скорее исключение", — говорит Елена Ткаченко.
