Дмитрий Прокофьев Все статьи автора
13 января 2017, 16:12 5158

Что происходит с экономикой России

Фото: Антон Ваганов

Частный бизнес опасается инвестировать в экономику, подконтрольную государству. Об этом еще Сталин говорил.

Неприятным свойством российской экономики является сложность ее объективной оценки. Только Росстат сообщит об успехах в борьбе с инфляцией — 6% по итогам прошлого года, как выясняется, что граждан раздражает именно что рост цен. Согласно данным "Левада-центра", каждый третий респондент назвал обесценивание денег главным событием 2016 года. Основания для этого есть, поскольку тот же Росстат подсчитал, что с лета 2014 года цены в России выросли на четверть, а реальные денежные доходы на члена семьи — на одну сотую.

Четверть века свободной торговли. Что мешает росту российской экономики

Четверть века свободной торговли. Что мешает росту российской экономики

1387
Дмитрий Прокофьев

Может быть, рост цен — плата за рост экономики? Что ж, год назад официально планировалось, что в 2016 году ВВП вырастет на 0,7% (с таким прогнозом принимался федеральный бюджет на 2016 год). Теперь статистика фиксирует снижение ВВП по итогам года на 0,5% или около того. Кто-нибудь может сказать, что происходит в экономике страны?

Во всяком случае, понятно, какие лекарства избраны для лечения кризиса. Это удержание дефицита бюджета на приемлемом уровне, сокращение бюджетных обязательств и увеличение налоговых сборов. Помогут ли эти лекарства? С точки зрения экономического роста — едва ли, с точки зрения сохранения контроля над экономикой — почему бы и нет? Товарищ Сталин играл в похожие игры: одной рукой проводил конфискационную денежную реформу, а вместо денег выдавал облигации государственного займа, другой же рукой снижал цены на водку. Контур антикризисного плана прослеживается четко: сохранять все как есть, пока позволяют золотовалютные резервы, а если для их сбережения потребуется пожертвовать жизненным уровнем — так тому и быть. И ждать, пока не начнут расти цены на нефть. Или случится какое-нибудь удивительное событие из тех, которые Нассим Талеб называл черным лебедем.

Проблема в том, что семена нынешнего кризиса были посеяны еще в середине нулевых. Экономическая политика того времени была вполне прагматичной. Ее архитекторы намертво усвоили уроки 1990-х и больше всего на свете боялись повторения 1998 года, когда неспособность власти ответить по своим финансовым обязательствам привела к политическому кризису, зримым символом которого оказались резко опустевшие прилавки.

Новый экономический порядок предполагал, что бюджет (на три четверти зависящий от нефтяных доходов) должен стать гарантом стабильности и обогащения тех кругов, в лояльности которых власть была заинтересована. Ключевым элементом стабильности оказывалась система резервных фондов, пополнявшихся за счет нефтяных сверхдоходов. Идея этих фондов была грамотной, оправдала себя во время падения нефтяных цен в 2008 и 2014 годах, но имела одно, неочевидное на первый взгляд последствие — рост стоимости привлечения бизнесом денег. Сокращение денежного предложения приводило к удорожанию кредита, уменьшая возможности для развития капиталоемких отраслей. Проще говоря, все, что "не нефть", "не госзаказ" и "не торговля", столкнулось с нехваткой денег. Поэтому на рубеже 2010–х годов четверть ВВП обеспечивали углеводороды, другую четверть — торговля, треть — инфраструктура и разнообразные государственные проекты, и десятая часть пришлась на долю банковской сферы. Всем, кто оказался за пределами этого праздника жизни, радоваться не приходилось, социальное расслоение в России оказалось сопоставимо с африканским.

Справедливости ради скажем, что игнорировать эту проблему никто не собирался. Были повышены и зарплаты в бюджетном секторе, и социальные выплаты. И вот тут рост доходов населения вместе с высокими налогами на компании и социальными сборами с фондов зарплаты привел к завышению себестоимости продукции, делая внутреннее производство малорентабельным. И уже в 2013 году на фоне $100 за баррель рост ВВП не достиг и 1,5%. Причем инвестиции сократились на 0,5%, капитальное строительство — на 1,5%, а экспорт — на 0,8%.

Для экономического роста нужны инвестиции, но у государства нет на них средств (бюджетный дефицит в минувшем году превысил 3% ВВП), а частный бизнес инвестировать в экономику, подконтрольную государству, опасается.

Об этом, впрочем, сам товарищ Сталин предупреждал в учебнике политэкономии, изданном в 1954 году и сверстанном незадолго до смерти вождя.

За что мы любим советскую экономику

За что мы любим советскую экономику

965
Дмитрий Прокофьев, экономист

"…Всякие попытки государственного "регулирования" бессильны перед стихийными законами экономической жизни. Монополиям свойственна тенденция к застою и загниванию, и… эта тенденция берет верх…"

Автор: Дмитрий Прокофьев, экономист

Новости партнеров
Реклама