Один из трех основных владельцев группы "Адамант" Михаил Баженов дал первое публичное интервью. Он рассказал, как создавался холдинг, который сейчас стоит $2 млрд, и как он остался российским бизнесменом в США.
"ДП": В кризисном 2009 году в рейтинге Forbes среди крупнейших
рантье, владеющих недвижимостью в России, "Адамант" оказался на пятом месте. А
как вы сами оцениваете свой холдинг?
Михаил Баженов: У нас порядка 740 тыс. м2 коммерческой
недвижимости, и нас опережает, пожалуй, только "ИКЕА". А по поводу капитализации
вот как говорит мой партнер: "Любая недвижимость стоит ровно столько, сколько
она генерирует доходов за определенный период".
Упала ли капитализация недвижимости по сравнению с 2008
годом? Да, упала. Если мерить по доходной части, то она упала на 10%. А если ее
измерять по предполагаемой докризисной продажной стоимости, то, по нашему опыту
продаж, коммерческую недвижимость хотят купить за 5–6 лет окупаемости, а реально
покупают за 10 лет в хороших местах. Потому что это пенсионный
бизнес, приносящий стабильный доход.
"ДП": Так сколько все же стоит холдинг "Адамант"?
Михаил Баженов: Я думаю, что по совокупности (со всеми
нашими партнерами) его активы можно оценить в $1,5 млрд, а может, даже и в $2
млрд.
![Михаил Баженов Михаил Баженов](http://www.dp.ru/images/article/2010/01/28/4dd3ac71-3f62-43f8-953f-d7df0c8ede8d.jpg)
"ДП": Изменилось ли отношение банков к девелоперам?
Михаил Баженов: Безусловно. Прежде всего они понизили так
называемую оценочную категорию для объектов, которые являются залогом. Условно,
если раньше они оценивали объект в $70 млн, то сейчас дадут кредит, оценив его
же в $55 млн. А это значит, что в кредит вам дадут уже не $40 млн, а только $25
млн, а это разные вещи.
Хотя в последние месяцы банки все же начали поворачиваться
лицом к бизнесу. Мы, например, получаем предложения от ряда банков на длинные
деньги — до 5 лет, а по российским меркам это длинные деньги. Где–то с сентября
2009 года мы чувствуем от банков рост предложений и по деньгам, и по снижению
процентной ставки. Поступают также предложения о пролонгации кредитов.
"ДП": Какова сейчас долговая нагрузка холдинга?
Михаил Баженов: Конкретную цифру по долгам я не назову, но
замечу, что мы проходим по всем критериям кредитных пропорций — иначе бы нас не
кредитовали. При этом только с сентября 2008 года мы вернули около 8 млрд
рублей.
К тому же за все 17 лет существования "Адаманта" мы
кредитовались только последние 6–7 лет. А до этого для развития использовались
только средства самого холдинга. Это была очень жесткая политика — мы очень не
любили брать взаймы. В период бурного развития, конечно, появились и кредиты, но
мы продолжали использовать и деньги холдинга — от 30 до 70% по некоторым
проектам.
Был облигационный заем на 2 млрд рублей, который мы
благополучно вернули в самый разгар кризиса, хотя это и было непросто. Не все
компании, увы, смогли это сделать. Так что все бизнесмены, включая нас, сделали
выводы из кризиса.
Мы станем более аккуратны и осторожны. Мы и были аккуратны и
осторожны, а теперь будем просчитывать все многогранности рисков. Облигации
выпускать будем, но только по длинной схеме — минимум 4–5 лет, никаких займов на
2 года. Лучше мы приостановимся, у нас достаточно много бизнесов, невозможно
охватить все направления.
"ДП": Предлагают ли вам сейчас купить проекты и
компании?
Михаил Баженов: Конечно, предлагают. Мы их рассматриваем, но
в очень реалистичном виде. Либо нам это очень надо, либо мы чувствуем, что это
абсолютно беспроигрышно. Но это не десятки миллионов долларов.
"ДП": А планов продать некоторые свои производственные компании
нет?
Михаил Баженов: Мы не однодневки и не временщики. С 1991
года мы знаем, что жизнь у нас в стране волнообразная и за снижением обязательно
будет подъем. А наши производства — это базовые бизнесы, и они востребованы.
Исходя из конъюнктуры данного момента мы их продавать не будем. Мы переждем и
поможем им, чтобы потом занять место тех, кто ушел с рынка.
"ДП": А как Михаил Баженов становился как
предприниматель?
Михаил Баженов: У меня часто спрашивают: как построить
бизнес? Моя формула такова: 50% — это все–таки удача, а дальше 20% — это
профессионализм, около 10% — работа мозга, а остальное — деловое чутье и
интуиция.
Кстати, родители тоже по–своему повлияли на развитие моих
деловых качеств. Отец и мама закончили институт им. Бонч–Бруевича и работали
инженерами в сфере радиосвязи. Папа с детства занимался со мной шахматами, мы
решали задачки Перельмана, а это дает развитие логики.
Сам я сначала закончил Гуманитарный институт профсоюзов, а
потом сразу поступил на второй курс вечернего обучения института им.
Вознесенского (ныне Университет экономики и финансов — ФИНЭК). Параллельно
работал в обкоме профсоюзов работников транспорта. Уже тогда, в 1987 году,
появились возможности для частной предпринимательской деятельности.
И я не побоялся стать на эту стезю. Тогда это были мои
первые кооперативы, например, по пошиву одежды с вьетнамцами или сборке
компьютеров и радиоаппаратуры. Именно тогда я познакомился и начал работать с
Михаилом Яковлевичем Лейтисом, папой Игоря.
"ДП": Как же это случилось?
Михаил Баженов: У них был завод сантехнического
оборудования. И мы делали бизнес с Данией по производству металлоконструкций. А
я в Дании имел достаточно хорошие контакты на тот момент и жил в Америке, это
помогало. Ну и, соответственно, папа познакомил нас с Игорем. Тогда он был
просто Игорь, это сейчас он — Игорь Михайлович (я ему даже подарил на 17–летие
"Адаманта" такую шишку золотую, на которой так и написано: "Важная шишка").
В то время он уже имел свой кооператив совместно с Женей
Гуревичем, который теперь тоже вице–президент и обращаются к нему — Евгений
Михайлович. Тогда мы осуществили нашу первую сделку.
Это был апрель 1992 года (за полгода до организации
"Адаманта"), и мы привезли необычные тогда для России две фуры бананов.
"ДП": Вы прямо на лавры бананового короля Владимира Кехмана
претендуете...
Михаил Баженов: Ну, это скорее Кехман пошел по нашим стопам,
уловив, видимо, общий тренд (смеется).
Так вот, в стране бананов не было совсем, но это очень
специфичный товар: если в ближайшие 5 дней не продать, то можете потом на свалку
отвезти. И мы едва не отвезли, но, как говорится, успели на последнюю подножку
уходящего поезда, то есть все же продали. Сделка была удачная, и мы провели еще
несколько подобных.
Съездили мы все вместе в Европу. И в октябре 1992 года
организовали компанию под названием "Адамант". По–древнерусски это слово
означает "бриллиант", и твердый, основательный как бы такой. Это было необычное
для нашего русского слуха название, хотя это русское слово, это не какая–то
аббревиатура, это совершенно русское слово.
"ДП": То есть недвижимость не была первым направлением?
Михаил Баженов: Ну что вы, какая недвижимость! Откуда такие
деньги тогда. Ну, были деньги, но не в таких объемах. Все это шло шаг за шагом.
С наших инвестиций частных, с доходной части каких–то других бизнесов вне
холдинга потихоньку и развивались.
Потом от торговли мы перешли на торгово–развлекательную
коммерческую недвижимость и в производство, предметное строительство. Ну, и
имеем еще бизнес, в котором мы подрабатываем, например, шитьем, рекламный,
ресторанный, салоны красоты. Как говорится — на шпильки.
"ДП": Какова сейчас структура акционеров "Адаманта"?
Михаил Баженов: Холдинг был организован тремя основными
владельцами — Игорем Лейтисом, Евгением Гуревичем и Михаилом Баженовым. Таким он
и остается (в 50% проектов), хотя по некоторым направлениям, конечно, есть
партнеры, которые идут с нами все 17 лет, и мы все давно друг друга знаем. Это
Борис Берсон, Аркадий Теплицкий, Анатолий Мариничев, Алексей Гнесин. Есть и
другие партнеры в различных проектах. Вот сейчас попасть в партнеры очень
сложно. Уже не берут.
"ДП": Как удается управлять столь многопрофильной
группой?
Михаил Баженов: За 17 лет прошли разные этапы, пробовали и
втроем одинаково управлять, но это не работает. Теперь на совете акционеров в
дружеской атмосфере обсуждаются финансовые, кадровые, инвестиционные,
стратегические и прочие вопросы. Принимается решение, а дальше вступает
исполнительная власть — в лице президента холдинга Игоря Лейтиса. Тут схема
скопирована с власти нашей страны. Окончательное слово — за президентом. Мы же,
Гуревич и я, как два вице–президента ему подчиняемся. Конечно, на фоне
консенсуса, но подчиняемся, а как иначе, если есть президент.
"ДП": А как вы оказались в Америке?
Михаил Баженов: Это сейчас иностранцев много в России, а в
1991 году каждый иностранец был на вес золота. Что у него на самом деле есть —
никто не знал, но у него была иностранная визитка, шляпа и портфель. По большому
счету это были небогатые авантюристы, которые пытались на смене власти что–то
заработать. Там они были мелкие Остапы Бендеры, а тут воспринимались как
биг–боссы.
Был у меня один такой знакомый, с которым мы как–то
работали, и он предложил сделать мне за 2 месяца вид на жительство в США. И
через полгода я к нему приехал (жил он на задворках штата Джорджия), он дал мне
какую–то юридическую компанию, найденную в "Желтых страницах" (при этом я
считал, что это связи). Я к ним приехал, заплатил $5 тыс., и мы открыли
американскую компанию, которая, кстати, работает до сих пор с нашим бизнесом. И
они сделали мне визу на 7 лет с правом работать в этой же компании, а это
означало, что мне надо было находиться и работать в США, и пришлось туда
поехать.
Я русский, и никаких родственников в Америке у меня не было.
Было только $30 тыс. в кармане. На них я снял квартиру, купил машину, мебель и
начал обживаться. Потом автоматом через 2 года получил вид на жительство, а еще
через 5 лет уже и гражданство. Теперь у меня двойное гражданство — США и
России.
"ДП": Больше ли времени вы стали проводить в России?
Михаил Баженов: Раньше в году я проводил равное время в
каждой из стран. Последние 7 лет я треть времени жил в Америке, остальное
— в России, сейчас я часто остаюсь здесь. Когда вы связаны с существенным
бизнесом и ситуация не такая, как всегда, нельзя уезжать. Ну и потом, за 17 лет,
как я живу в Америке, я хорошо знаю: лучше, чем в России, жизни нет — очень
приятная, хорошая жизнь.
Так получилось исторически, что я в Америке оказался. Но я
же не иммигрант, я приехал туда по работе. Так что жизнь в России, и в
Петербурге конкретно, намного интереснее (для меня во всяком случае). В Америке
она более спокойная. Там все очень красиво, но не событийно — ничего не
происходит.