dp.ru Все статьи автора
26 февраля 2021, 12:40 8197

Рейтинг компаний Петербурга — 2021

От редактора

Рейтинг миллиардеров "ДП" — 2020

Рейтинг миллиардеров "ДП" — 2020

21396

Этот рейтинг — первая попытка "Делового Петербурга" разобраться, сколько мог бы стоить петербургский бизнес, если бы его оценивал рынок. Вопрос для редакции совершенно не праздный, учитывая, сколько копий ломается каждый год, пока журналисты разбирают изменившуюся стоимость активов петербургских миллиардеров.

Слово "рынок" для методологии — ключевое. Понятно, что поведение инвесторов бывает иррациональным, однако все они так или иначе оглядываются на объективные финансовые показатели: сколько компания зарабатывает, сколько продаёт, каков масштаб её бизнеса. У непубличных компаний все эти цифры тоже известны, неизвестной остаётся только предположительная капитализация. Но её можно оценить, ориентируясь на средние коэффициенты, характерные для компаний, торгующихся на российской бирже.

Конечно, подобная методология не является идеальной. Например, она никак не учитывает риски конкретной компании, её долги или инвестиционную программу. Всё это тоже можно было бы посчитать, особенно если бы непуб­личный бизнес был более открыт для оценки. Увы, сегодня — по понятным причинам — это далеко не так.

Возможно, в будущем редакция усложнит методологию. Однако пока наша главная задача — всё-таки не в том, чтобы подготовить конкретный бизнес к сделке. Задача — дать информацию к размышлению, разобраться, из чего вообще состоит петербургская экономика начала 20-х годов XXI века. Чтобы её выполнить, нужен был единый подход, который упростил бы работу с большими данными, имеющимися в СПАРК. И, как мне кажется, мы с её решением справились.

Артемий Смирнов, главный редактор газеты "Деловой Петербург"

Методика подсчёта

Рейтинг строительных компаний Петербурга — 2020

Рейтинг строительных компаний Петербурга — 2020

10266
Редакция

В работе над первым Рейтингом компаний мы применили метод оценки справедливой стоимости рыночных компаний по P/S (капитализация на выручку), P/E (капитализация на среднюю прибыль за три года) и P/B (капитализация по балансу). Были рассчитаны рыночные коэффициенты для публичных компаний из разных сфер экономики на конец 2019 года. Затем их применили для схожих непубличных компаний. Так, например, строителей посчитали по средним коэффициентам Etalon, ПИК и ЛСР. Пищевые — по компаниям "Черкизово", "Белуга групп", "Абрау–Дюрсо" и "Красный Октябрь". Для сферы IT применялись коэффициенты "Мэйл.ру" ("Яндекс" принято считать перекупленным). И так далее — для всех, кроме банков и страховых компаний. От них в рейтинг вошли только ПАО, оценённые рынком, так как указанные коэффициенты к финансовой сфере неприменимы.

Таким образом журналистами "ДП" были оценены предприятия из сферы телекома, продовольственного и непродовольственного ретейла, судостроения, металлургии, фармацевтики и даже спорта. Последнее, правда, маленькая шалость редакции. Если применить коэффициенты клубов "Аякс" и "Боруссия", ФК "Зенит" мог бы быть оценён в 19 млрд рублей. В большой топ с такой цифрой он не попадает, но, может, и к лучшему: с какими именно клубами логично сравнивать "Зенит" — вопрос не совсем из области экономики.

В ходе расчётов журналисты столкнулись с тем, что далеко не всегда стоимость бизнеса в России зависит от его прибыльности. Так, компания "Объединённые машиностроительные заводы" почти все последние годы генерирует убыток, однако её капитализация на конец 2019 года всё равно превышала 12 млрд рублей. Мы делаем простой вывод: значит, есть сферы, где прибыль не так уж важна для держателей бизнеса. "Системообразующее предприятие", "социальная ответственность" — увы, сложно пересчитать в цифры. Поэтому в тех компаниях, которые застряли в глубоких убытках, мы применяли коэффициент 0, то есть, по сути, учитывались только выручка и баланс со штрафом на треть — "за убыточность".

Мы не смогли найти внятных биржевых альтернатив для ГУПов, лесопереработки, табачных компаний и некоторых других бизнесов. Для всех "исключений" применялись средние коэффициенты российского фондового рынка на 1 декабря 2019 года, предоставленные немецкой компанией StarCapital: P/B 1; P/E 5,9; P/S 0,9. Стоимость компании "Воздушные ворота Северной столицы" оценена по последней сделке, а "Западного скоростного диаметра" — по допэмиссии.

И ещё раз подчеркнём: Рейтинг — не красный ценник, который мы повесили на бизнес, а лишь ещё один показатель. И алгоритм его прост: "если" допустить, что применимы рыночные коэффициенты, — "то" стоимость получается следующей.

Всего есть три основных метода оценки предприятий. В основном, конечно, все используют доходный метод. Мы изучаем развитие компании за последние 5 лет, если были внешние кризисные явления, их из анализа изымаем. Дальше пытаемся представить модель на ближайшие 2–3 года, используя основные показатели денежного потока: выручку, затраты, оборотный капитал, объёмы инвестиций. Второй способ — затратный — больше подходит, когда возникают различные прецеденты, связанные с имущественными спорами. Наконец, сравнительные методы (сопоставление с похожим бизнесом, стоимость которого известна), как правило, используются при продаже бизнеса либо когда нужно оценить быстрорастущие компании и нет возможности адекватно измерить денежный поток. Сейчас появляются и новые методы оценки — например, для старт­апов, в основном занимающихся электронным бизнесом, у которых почти нет материальных активов. Часто сложности возникают и с оценкой крупных высокотехнологических компаний, на стоимость которых влияют ожидания инвесторов, пытающихся купить кусочек светлого будущего. В таких компаниях может большую роль играть и харизма, как в случае с Илоном Маском. Математикой её, конечно, не померить, но есть методы, которые п­озволяют предсказать ожидания, веру инвесторов и как всё это повлияет на капитализацию. Это развивающееся н­аправ­ление в н­ауке, но на практике такие р­асчёты пока не применяются.
Елена Рогова
Елена Рогова
декан Санкт–Петербургской школы экономики и менеджмента НИУ ВШЭ — СПб

Застряли капитально: за последние десять лет бизнес в России стало ощутимо сложнее продать

Чтобы сравнить, как изменилась картинка городской экономики за последние 30 лет, интересно сыграть в "Менеджер" — это ленинградская версия американской "Монополии", придуманная под занавес перестройки. Самые дорогие (фиолетовые) карточки на поле — тяжёлая промышленность, Кировский завод, "Электросила" и ЛОМО. А самые дешёвые — швейные фабрики "Победа" и "Большевичка". Ещё был общественный транспорт, гостиницы, рестораны ("Метрополь", "Север") и даже немного коммерческой недвижимости — ДЛТ и Большой гостиный двор.

Как бы выглядело поле игры сегодня, поможет представить Рейтинг "ДП". Из прежних лидеров в топе сохранились "Силовые машины" — та же "Электросила". Городской транспорт по-прежнему смотрится относительно дорого, особенно новая платная магистраль. Лёгкую промышленность, увы, пришлось похоронить, вместо неё теперь многочисленные коворкинги и бизнес-центры. Ну а насчёт гостиниц и ресторанов… В Рейтинг они не попали, ибо мелковаты, но и роль таких карточек в игре была бы неочевидна. Сферу услуг, скорее, определяет IT. Хотя можно пофантазировать о единой карточке "улица Рубинштейна", которая в игре приносила бы больше головной боли, чем прибыли.

Советское наследие

Если серьёзно, то изменения в карте крупнейших бизнесов на первый взгляд кажутся колоссальными. В глаза бросается целый ряд компаний, появившихся в городе совсем недавно — начиная от дочерних предприятий "Газпрома" и заканчивая фармацевтическим и автомобильным кластером, которые были заложены во времена губернатора Матвиенко. Однако в большинстве своём этот бизнес всё-таки стоит на плечах "советского колосса". Даже нефтедобыча ехала в Петербург на интеллектуальные мощности геологических научных институтов. А "дедушками" городского IT-кластера вполне можно считать Завод имени Козицкого, "Электронприбор" или "Электронмаш". "Эти предприятия разделились на более мелкие, выделились компании, которые занимались разработкой софта, — рассказывает Александр Ходачек, президент НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге. — При этом в городе гораздо меньше стало предприятий, которые производили собственно железо, потому что они зависели от импортных комплектующих. То есть IT вы­шли на передний план, а производство компьютеров, как ни странно, переместилось в Финляндию и Эстонию".

То же можно сказать и про многие производственные компании. Они хоть и выглядят современно, на деле являются прямыми наследниками ленинградских производственных мощностей. Например, пищепром — Пивоваренная компания "Балтика" (позднее дитя СССР) и ОПХ (бывший пивзавод "Степан Разин"). Похожая ситуация сложилась в табачной промышленности. "Существовали две крупные фабрики, им. Клары Цеткин и им. Урицкого, их купили иностранцы, закрыли старые производства, но на их базе возникли новые, — говорит Александр Ходачек. — Сохранилась пищевая промышленность. Просто компании работают на новой технологической основе. Поскольку у них почти всегда есть оборотные средства, они успешно вкладывают деньги в модернизаци­ю".

Отдельно стоит отметить научно-конструкторские бюро, ориентированные на оборонно-промышленный комплекс. Оценить их объективно сложно, поскольку часть активов может быть закрытой, а отчётность публикуется крайне неохотно. Но многие из них годами получали прибыли свыше миллиарда рублей, что вполне могло бы обеспечить высокие места в нашем Рейтинге.

Товар есть, а покупатель?

Но какой бы расчёт ни получился у "ДП", это не значит, что бизнес действительно может быть продан (даже если сам того захочет). Показателен пример завода Ford во Всеволожске, который сватают инвесторам уже который год. С этой проблемой сталкиваются и миллиардеры, желающие "отойти от дел", и молодые стартапы. Ключевыми покупателями в России стали государство и квазигосударственные корпорации.

Так ли это на самом деле? Цифры чистого оттока капитала из страны пугают. По данным ЦБ, в прошлом году он превысил $47 млрд, и это в 2 раза больше оттока за 2019 год. Катастрофа? Нет. "Эта ситуация примерно ничем экономике не угрожает, — говорит директор Финансового центра Сколково-РЭШ Олег Шибанов. — В любой стране есть два канала поступления средств: через торговлю товарами и услугами, через финансовый капитал. По макроэкономическому балансу эти два канала обязаны иметь разные знаки. Если мы думаем про Китай, Германию и Японию, другие страны с большим превышением импорта над экспортом, то они также поставляют капитал остальному миру через разные каналы — частично через совершенно легальный вывоз средств частным бизнесом, частично через сбережения государства в иностранной валюте и золоте".

Прямые иностранные инвестиции в 2020 году рухнули вообще на 96% — с $32 млрд до $1,1 млрд. Для сравнения: в 2008 году объём вложений был на уровне $74,7 млрд, в 2013-м — $89,2 млрд. Вот это уже проблема, особенно для Петербурга, где иностранцы более активны. Рубиконом стал крымский кризис, после которого на Россию наложили санкции, а население начало беднеть, в том числе из-за падения нефтяных цен.

"Когда мы говорим о портфельных инвестициях, то это краткосрочный капитал, который ходит туда–сюда, здесь возможны и притоки, и оттоки, — объясняет Василий Солодков, директор Банковского института НИУ ВШЭ. — Ставка по доллару нулевая, а я могу вложиться в ОФЗ и получить 6–7% годовых. Это интересно, но при условии, что рубль не девальвируется. А вот в том, что связано с прямыми инвестициями, где люди вкладывают деньги, чтобы работать на нашем рынке, там мы видим по факту массовый отток. Причины здесь разные, в основном это инвестиционный климат: тот факт, что есть проблемы с судебной системой, что у нас любой пожарный может закрыть предприятие и так далее. Плюс к тому реальные доходы населения с 2013 года сокращаются, то есть рынок становится менее интересным, потенциала роста у него нет".

В противоположном направлении, как может показаться, смотрит тренд в госинвестициях. По данным Росстата, инвестиции государства с 2010 по 2018 год выросли с 1577 млрд до 2429 млрд рублей, а госкорпораций — с 111,1 млрд до 209 млрд рублей. Но если перевест­и эти деньги в доллары по среднегодовому курсу, картинка получится обратной. Было $56,2 млрд (всего) — стало $42,5 млрд.

"Рынок M&A сейчас действительно стагнирует — санкции ограничили потоки капитала, а предпринимательская активность снизилась, но сложность продажи компаний зависит и от его размера, — констатирует Сергей Переход, аналитик ГК “Финам”. — Выкуп крупного убыточного бизнеса, подобно банку “Открытие”, возможен только государством: на рынке нет желающих инвестировать в нерентабельные активы и потом заниматься выводом их в прибыльность. С другой стороны, технологичные банки, такие как “Тинькофф”, хотели бы приобрести многие инвесторы".

Согласно последнему отчёту KPMG, рынок слияний и поглощений в стране всё-таки удержался на плаву. Объём сделок составил $59,7 млрд, на уровне 2017 года. Да, в начале десятилетия было лучше: тогда за год покупали и продавали на сумму свыше $100 млрд. Но нельзя сказать, что тренд смотрит вниз.

"Ключевыми участниками рынка M&A в будущем в основном станут большие диверсифицированные холдинги и компании с госучастием, включая банки, — говорит Лидия Петрашова, руководитель департамента КПМГ в России и СНГ. — Располагая свободными ресурсами, они смогут извлечь выгоду из последствий пандемии и по низким ценам покупать компании, испытывающие финансовые трудности. С другой стороны, мы ожидаем продолжения активности на рынках капитала: 2020-й был богат на IPO и SPO. Возобновления интереса иностранных инвесторов к российским активам также ожидаем — по мере макроэкономического восстановления и снижения неопределённости".

Правда, все эти прогнозы работают для сценария без новых потрясений — как экономических, так и политических. Сейчас, как и всегда, надеяться приходится на лучшее.

Георгий Вермишев, редактор

Материалы, подготовленные к Рейтингу компаний — 2021:

И символ, и тяжёлый крест

Стройка не сливается

С надеждой на будущее

Конец эпохи офлайна

Продать капитал

Скидка за прописку

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама