Философия и пошлость катастрофы. "Малая метафизика цунами" Жан–Пьера Дюпюи

Перед нами типичная работа современного философа. То есть это не рассуждение про жизнь как пляску теней на стене пещеры, а эссе на конкретную (и обычно практичную) тему. Например, английский философ Ален де Боттон написал книгу о тревогах социального статуса. А французско–американский философ Жан–Пьер Дюпюи — книгу о катастрофах. Таких, как 11 сентября, или лиссабонское землетрясение 1755 года, или холокост, или цунами 2004 года в Таиланде. На русском книга была издана в 2019 году и тем дополнительно ценна. Рассуждения о катастрофе написаны без оглядки на катастрофу сегодняшнюю.

Не могу сказать, что я "Метафизику цунами" рекомендую любому. Для этого Дюпюи не хватает публицистического мастерства. Ему не хватает силы выстрелить в лоб коротким, простым и понятным тезисом. То есть он не Насиб Талеб, который в "Черном лебеде" напрямую заявляет, что роковые случайности, которые невозможно предвидеть, меняют мир ничуть не слабее, чем действующие очевидные силы. Дюпюи даже не Александр Секацкий, писавший в "О смертности смертных", например, что Стикс отнюдь не река в гранитных берегах, а скорее заболоченная речная дельта и утонувших по пути в ручьях и лужах смывает не в вечность, но в Лету.

Но что поделать: других современных рассуждений о метафизике катастрофы у меня под рукой нет, а Дюпюи — признанный основатель теории просвещенного катастрофизма. Если очень грубо, ее суть в том, что катастрофа со времен лиссабонского землетрясения никогда не лежит вне человеческой природы, даже если она носила характер природного бедствия. В жизни человека зло всегда человеческой природы: в конце концов, он сам выстроил город там, где сотрясается земля. А гордыня, то есть желание решать все проблемы технически, рационально, — губительна. Это как биться за право быть самым эффективным пилотом "Формулы–1", когда "в конце трасса обрывается и все летят в пропасть". И далее: "Катастрофа, маячащая на горизонте, станет не столько следствием злого умысла или даже людской глупости, сколько недомыслия".

К сожалению, через книгу приходится продираться не столько из–за сложности, сколько из–за скаканий автора зайчиком по бесконечному полю ссылок: от Вольтера к Руссо, от Арендт к Жирару. Хоть бы уж остановился, что ли. Но, с другой стороны, если кто–то в результате этих метаний откроет знаменитые (и куда лучше написанные) "Банальность зла" или "Козла отпущения", будет неплохо. Даже прочитать одно лишь предисловие к книге (его очень толково написал русско–французский физик и философ Алексей Гринбаум) будет хорошо. Но повторю: другой философии катастрофы сегодня нет. Не считать же философией немыслимую пошлость разговоров типа: "Да от коронавируса умирают все равно старики, а от загубленной экономики умрут все!" Да почему вы считаете, что после очередной, наступившей "вследствие недомыслия" катастрофы человечество вообще выживет? Потому что оно всегда выживало раньше?!

Но этот аргумент легко разобьет даже не мэтр, а первокурсник философского факультета.