Ничем иным это закончиться не могло. Взгляд на Октябрьскую революцию из XXI века

Лев Лурье. "Град обреченный. Путеводитель по Петербургу перед революцией".  "БХВ–Петербург", 2017

Революция как актив
Авторская колонка

Революция как актив

237

Книга Льва Лурье — краткое и вместе с тем емкое изложение двух экскурсионных маршрутов: по Адмиралтейской части (от Летнего сада до Дворцовой площади) и по тому куску "золотого треугольника", как это называют специалисты по недвижимости, что расположен между Мойкой и Невским проспектом — с вылазками в квартал Александринского театра. Что за дома, кому принадлежали, кто там служил, квартировал, занимался торговлей и прочим бизнесом и разнообразно развлекался.

Много всевозможной цифири: "Цены предметов офицерского обмундирования были приблизительно такие: кивер, нагрудный знак и шашка — по 20 рублей. К счастью, их надо было заводить один раз на всю жизнь. Обновлять постоянно приходилось мундиры, сюртуки и пальто. Высокие сапоги стоили 20–25 рублей, ботинки — 12 рублей, шаровары и длинные штаны круглым счетом — 12–15 рублей, эполеты — 6 рублей, фуражка, пара погон, шарф, портупея, пара белых замшевых или коричневых перчаток — приблизительно по 3 рубля". Жизнь, если верить автору, в дореволюционном Петербурге была когда веселая, когда не очень, но неизменно нескучная, и довольно убедительно Л. Я. Лурье доказывает, показывает, что ничем, кроме революции, она закончиться не могла.

Лев Данилкин. "Ленин. Пантократор солнечных пылинок". "Молодая гвардия", 2017

Влиятельнейший литературный критик нулевых, главный автор тогдашней "Афиши", Лев Александрович Данилкин в последние годы чаще выступает как биограф: много шуму наделало исполненное им 10 лет назад жизнеописание Александра Проханова "Человек с яйцом", а биография Юрия Гагарина, выпущенная к 50–летию полета человека в космос, — так и вовсе одна из лучших книг в этом жанре из вышедших за несколько десятков лет. Жизнеописание В. И. Ленина — органическое завершение этого стихийно сложившегося биографического триптиха, посвященного "советскому проекту".

Выстроена книга как травелог: каждая глава — описание места пребывания вождя с подробным, задокументированным, но при этом ничуть не занудным изложением подробностей пребывания в этом самом месте.

При этом видно, что автор маршруты ленинской жизни проходил не только и не столько в библиотеке: перед нами живые репортажи с мест событий вековой с лишним давности: вот вам до сих пор функционирующие европейские пивные, где варганили "Искру", а вот изба в Шушенском, где были счастливы молодые Крупская и Ульянов.

Нимало не заискивая перед нынешним читателем, биограф смотрит на Ленина глазами человека 2017 года, и словечки вроде "хипстер", "майдан", "краудфандинговый проект" смотрятся в тексте более чем органично.

Темы и вариации. Книга рассказов Эдуарда Кочергина "Россия, кто здесь крайний?"

Темы и вариации. Книга рассказов Эдуарда Кочергина "Россия, кто здесь крайний?"

348
Сергей Князев

Данилкин, при всей своей фирменной иронии, ничуть не скрывает симпатии к герою и даже немного, как сказали бы наркоторговцы, "торчит на своем товаре", но даже если ваше отношение к человеку, который "на высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы", диаметрально противоположно данилкинскому, удовольствие от текста гарантировано. Так те, кто терпеть не может Петра I и его выходки, восторженно глядят на памятник работы Фальконе, наслаждаясь тем, как это сделано.

"Семнадцать о семнадцатом: сборник рассказов". Издательство "Э", 2017

"Дюжина слов об Октябре: сборник рассказов".  Издательство "Э", 2017

К юбилею революции издательская группа "Эксмо–АСТ" выпустила два сборника короткой прозы современных русских писателей, так или иначе рефлексирующих на темы революции и всего, что с ней связано. Понятно, что можно было бы сделать антологию "1917 русских писателей о 1917–м" и она не показалась бы исчерпывающей, понятно, что нельзя объять необъятное, но все–таки жаль, что среди тех, кого в этой книге нет, — Быков, Кантор, Прилепин, Шаргунов, Юзефович, которым при всем несходстве их поэтик и литературного и житейского поведения есть что сказать о русской революции. При этом известные прозаики, все же давшие сюда тексты: Пелевин, Славникова, Рубина и др., отделались произведениями, неоднократно выходившими и в общем известными.

Жаль также, что издатели решили обойтись без справок об авторах, ведь кто–то из них на слуху, а кто–то широкой публике и вовсе незнаком. Нет здесь и предисловий–послесловий, где разъяснялась бы идея и концепция каждого тома: почему этот текст открывает книгу, а тот — завершает? Да нипочему, товарищи, читайте что дают. В книгах этих есть вещи отличные, есть обыкновенные, но все без исключения тексты здесь достойные, добросовестно исполняющие условия контракта с читателем. Если же говорить о том, что понравилось более всего, то это очерк (никакой не рассказ, заметьте) Василия Авченко о жизни и творчестве поэта Арсения Несмелова, чьи стихи странным образом продолжают жить и сегодня. Это как раз тот случай, когда просто честно и внятно изложенные факты чьей–то биографии "вставляют" больше, чем выдуманные истории о выдуманных людях. Как говорится, Бог не фраер, а мастер сюжета.

Михаил Зыгарь. "Империя должна умереть: История русских революций в лицах. 1900–1917".  "Альпина Паблишер", 2017

В журналистике Михаил Зыгарь почти два десятка лет, выпустил с коллегами книгу о "Газпроме", переведенную на два десятка языков, был главным редактором "Дождя", но по–настоящему прославился 2 года назад, когда вышла его книга "Вся кремлевская рать" про то, как у них там, наверху, оказывается, все устроено. Когда читаешь "Империю", которая, оказывается, должна умереть (почему должна? Кому, спрашивается, должна?), не покидает ощущение, что автор так и не попрощался с персонажами книги про рать и пытается договорить то, что не договорил тогда. Девятьсот с лишним страниц, одна только библиография — больше пятидесяти.

Летопись жизни столетней давности. Толстой, Блок, Мережковский, Гиппиус, Ленин, Троцкий (на фото), Дягилев со своими любовниками, Матильда, натурально, с великими князьями — и тут же в сносках Pussy Riot, дело ЮКОСа, Чубайс, Путин, Навальный, администрация президента. Ходорковский — это новый Савва Морозов? Ну где имение и где наводнение? Вся эта огромная работа немалого количества людей, которым Михаил Зыгарь говорит слова признательности в предисловии, она была проделана для чего? Чтобы произнести в финале глубокомысленное: "1917 год — это родовая травма российского общества… Опыт Гражданской войны и последующего террора заставляет новые поколения россиян вновь и вновь задавать себе вопрос: не пора ли уезжать? Не будет ли потом слишком поздно?.." История оказывается служанкой даже не идеологии, а напыщенной поверхностной публицистики.

Впрочем, летопись революционных и предреволюционных событий смонтирована логично и профессионально, а примечания и послесловия можно (и, вероятно, нужно) не читать.

Сергей Князев Все статьи автора
3 ноября 2017, 13:29 1170
Новости партнеров
Реклама