Дарья Рыжкова dr@dp.ru Все статьи автора
30 мая 2016, 13:22 2638

Владелец группы "Возрождение" Игорь Букато рассказал, почему Смольному стоит ценить опыт местных игроков

Фото: Ковалев Петр

Петербургский дорожник Игорь Букато, владелец группы "Возрождение", о том, что толкнуло его участвовать в дорожно-строительных подрядах по всему миру и почему петербургским властям стоит ценить опыт местных игроков.

В последнем интервью "ДП" в 2012 году вы говорили, что местный рынок сжимается и вы со своим дорожно–строительным бизнесом уходите в регионы. Насколько вы сегодня завязаны на Петербург?

Почему предприниматели, которые хотят добиться многого, должны сразу заниматься глобальной экспансией

Почему предприниматели, которые хотят добиться многого, должны сразу заниматься глобальной экспансией

576
Сергей Гуркин news@dp.ru
Почему предприниматели, которые хотят добиться многого, должны сразу заниматься глобальной экспансией

Почему предприниматели, которые хотят добиться многого, должны сразу заниматься глобальной экспансией

576
Сергей Гуркин news@dp.ru

— Почему мы вообще двинулись в регионы? В 2007 году, когда начался кризис в Штатах, я понял, что его будет переживать весь мир: кто–то раньше, кто–то позже. И выход был один — перемещаться в какую–то другую экономическую зону.

В итоге в 2009 году мы подписали контракт и с 2010 года начали работать в Туркменистане. Я думаю, что, если бы мы этого не сделали, неизвестно, существовала бы фирма вообще. Или по крайней мере в том виде, в котором она существует сегодня. Можно было бы остаться и здесь. Но что это значит? Толкаться локтями, чтобы куда–то пробиться. Я этого не люблю. И мы двинулись в те регионы, где наша работа была востребована. Понятно, что это не панацея и наш дом здесь. Уходя, я ни в коем случае не пытался как–то сбавить обороты в Петербурге. Хотя оказалось, что мое непосредственное присутствие в команде давало здесь более положительный эффект.

Вы сами уезжали? Почему возникла такая необходимость?

— В 2010 году команда работала в Ашхабаде без меня. Но по темпам работы я понял, что отношения с заказчиком не складываются. Когда я приехал туда, понял, в чем моя ошибка: я отправил молодежь. Мне почему–то казалось, что заказчику понравится, когда приедут молодые толковые инженеры. Они получат больше возможностей. Но оказалось все наоборот: на Востоке уважают возраст. Не знаю, насколько это правильно, но мне это нравится. Есть некая табель о рангах с точки зрения возраста.

Тогда я вместе с супругой приехал сам в Ашхабад и, отработав там 2,5 года, отладил все внутренние процессы. Это ведь целая колония: 6 тыс. работающих человек, из них около 500 россиян (разбросаны на двух объектах в 700 км друг от друга), а также около 500 единиц тяжелой техники, почти все материалы завозные, кроме инертных. Поэтому все так затянулось.

Вернулись, когда почувствовали, что все отлажено?

— Я мог бы там оставаться, но, приезжая в Петербург, я стал чувствовать, что здесь что–то не то. Понял, что команда без меня не справляется. Не то чтобы я такой незаменимый, но все–таки на моем имени что–то тут держалось. Конечно, конкуренты сразу воспользовались этим и оттеснили нас, мягко говоря.

Поклонногорский путепровод достроит "Возрождение" — за 1,5 млрд рублей

Поклонногорский путепровод достроит "Возрождение" — за 1,5 млрд рублей

442

Плохо то, что команда в Петербурге решила укрыть этот факт от меня, не афишируя проблемы, с которыми столкнулась.

Чему вы научились в Туркменистане? Наверное, было много отличий от работы здесь?

— В основном мы научились там новым методам работы: технологиям строительства. Например, технике безопасности на работе на высоте.

Мешал работать тот факт, что там заказчик заставляет тебя корректировать абсолютно все, что происходит с объектом по твоей или не по твоей вине. В 2015 году у нашего заказчика возник ряд замечаний к нам. А именно: мы сделали один ряд опор под освещение, но вдруг выясняется, что надо поставить три. И не важно, что все готово и движение запущено и что в контракте этого просто нет. И подрядчик вынужден за свой счет ставить три.

Но есть и хорошие моменты, которые и нам можно перенять. Так, например, когда сумма контракта уже определена, подрядчик вправе применять в работе любые технические новшества, прошедшие экспертизу, и существенно оптимизировать таким образом расходы на строительство и сократить сроки реализации. Это интересно как государству, так и подрядчику.

И чем все там закончилось?

— Наша деятельность в Туркменистане продолжалась 5 лет, до 2014 года. Мы выполнили работы более чем на $1 млрд. В итоге там сейчас та же проблема, что у нас, — кризис, и у государства просто нет денег. В этих условиях они под любым предлогом затягивают оплату. Ведь за то, что уже построено, можно не платить… Не сомневаюсь, что они заплатят, но сейчас явно тяжелое положение.

А как насчет Афганистана?

— На дорожно–строительном рынке Афганистана мы присутствуем уже 4–й год. На данный момент принимаем участие в тендере на строительство тоннеля через перевал Саланг. Но есть и свои сложности. Во–первых, деньги должны выделяться Всемирным банком. Уже год происходит так, что тендер объявляется, а потом переносится на 2 месяца. Очевидно, что денег нет. Во–вторых, у них не принято, чтобы иностранная компания работала одна. Только в тандеме с местной, то есть создается консорциум из руководителей, бухгалтеров, экономистов, инженеров и других работников двух компаний.

Самое сложное, как оказалось, для работы за рубежом — это наличие банковской гарантии. Сегодня все работают по одному принципу: для участия в конкурсе нужна либо банковская гарантия, либо деньги, и обязательно на все время работ, например на 2 года. А в Афганистане плюс еще гарантийный срок — 3 года. То есть я вынужден положить на 5 лет деньги без движения.

При этом ни один западный банк не принимает в залог наше имущество. Как известно, у России 4 года назад был понижен суверенный рейтинг государства до В, а в условиях тендера написано — "первоклассный". При этом гарантии наших банков не принимаются, потому что они тоже не могут иметь рейтинг выше, чем суверенный рейтинг государства. А в такой стране, как Чили, куда мы сейчас тоже отправились, необходимо дать полную гарантию. А как чилийский банк может дать нам гарантию, если у нас там ничего нет, никакого опыта работы?

Как вы выбрали для работы такую страну, как Чили?

— Мы ездили туда в командировку в рамках дипмиссии с делегацией с Валентиной Ивановной (Матвиенко — экс–губернатор Петербурга. — Ред.). И мне все там понравилось, эта страна представляет интерес. Погода подходит как для жизни, так и для производства строительных работ длительного цикла.

Работа есть всегда и у всех. Тендеры разыгрываются постоянно. Там есть местные строители, но они маленькие и не хотят сильно развиваться. Мои специалисты (экономисты и инженеры) изучали местный рынок в течение 3 месяцев, обучались процедурам, как там все организовано.

Там есть большой потенциал для развития производительных сил и мощностей. В Чили на сегодняшний день недостаточно развиты дорожно–транспортные коммуникации из–за большой протяженности страны и отсутствия необходимого количества тоннелей для проезда сквозь горную систему Кордильер.

Какие еще страны рассматривали?

— Мы участвуем в строительных конкурсах в Никарагуа. Панама закончила работы по реконструкции своего канала, но этого на данный момент все равно недостаточно, и больше половины судов идет вокруг Южной Америки, а это, конечно, огромные логистические затраты. Поэтому у Никарагуа сейчас большой и перспективный план — строительство еще одного канала. Но тут возникает много нюансов. Например, деньги выделяют китайцы. Они, в свою очередь, как известно, вкладывают деньги только туда, где строят сами.

А вот в Саудовскую Аравию нас не пустили. Не дали там зарегистрироваться, сказав, что не нравится наш баланс. Что–то можно объяснить падением из–за кризиса, а что–то нельзя. В строительном бизнесе все зависит от отношений, выстроенных с заказчиком. Это везде так.

Кстати, если вернуться в Петербург, как сейчас складываются отношения с властями?

— Сейчас сложилась сложная ситуация — начался кризис. Денег стало меньше, мы все это знаем.

Я не могу сказать, чтобы руководство отрасли нас как–то притесняло. Но есть такие ключевые моменты, которые власти могли бы оценить по достоинству. Например, когда я вернулся из Ашхабада, мы строили тоннель рядом с гостиницей "Санкт–Петербург". Тогда был вице–губернатор Козырев, который придерживался позиции, что мы плохие. Мы копаем этот тоннель, а снизу — метростроевцы! Ведут глубинный коллектор. И оказалось, что эти шахты прямо в тоннель должны были войти. Ну как заказчик мог этого не знать и не согласовать? Сначала нам стройку заморозили на год. В то время это был один из немногих наших объектов, и фирма стала проседать. Вероятно, они испугались, что тоннель может быть вообще не достроен. Потом там произошло наводнение, тоннель затопило, и появился риск, что высотный дом и гостиница рядом могут начать сползать. А денег на дальнейшее строительство не хватало очень много. По сути, там надо было новый конкурс объявлять. В этой ситуации ведь мы могли объявить себя банкротом. Но компания "Возрождение" просто взяла и вложила в этот тоннель 700 млн рублей своих денег. Денег, заработанных в Ашхабаде.

Второй пример — Триумфальная арка Победы в Красном Селе. Мы взялись поставлять в качестве спонсорской помощи гранит для облицовки Арки. Но, так как никто здесь не строил арки с советского времени, возник ряд трудностей, чтобы сдать объект в срок — к 9 Мая 2015 года. Возник риск, что Арку могут не достроить, что было недопустимо в принципе. Поэтому мы взялись за строительство Арки под ключ и сдали ее в указанный срок, частично вложив деньги компании. Но это было еще при Оганесяне. Сейчас пришел Игорь Николаевич, и Арка для него — прошедшее дело, ему нужен стадион.

Мне немного обидно, что сегодня такие поступки никто не ценит. Не до слез, конечно. Но ведь могут возникнуть ситуации, когда в самый ответственный момент потребуется проверенный и надежный подрядчик, которому можно доверять… Как сейчас, например, складывается в ситуации со стадионом.

Думаете, его не достроят?

— Нет вещей, которые невозможно сделать. Это зависит только от правильной организации труда и наличия денег. Надеюсь, что все будет нормально. Тем более, Албин руководил Российским дорожным агентством, когда строилась кольцевая дорога, и он предметно понимает эту отрасль. И Морозов (председатель комитета по строительству. — Ред.) — тоже строитель. Правильный тандем с точки зрения строительства стадиона.

Как вы сегодня оцениваете местный рынок?

— Все делается вроде правильно, но очень велик разброс между компаниями. Это видно, если посмотреть, как распределялись подряды за последние 3 года. Есть игроки, которые имеют больше 30% рынка. Даже если предположить, что все это справедливо и честно, нельзя же складывать все яйца в одну корзину. Было время, когда разыгрывалось четыре подряда. Один отдали "Мостоотряду № 19", три — "Мостострою № 6". В результате чего тоннель возле Невской лавры до сих не достроен. А "Мостоотряд № 19" остался должен половине города, в том числе и нам. По мнению кредиторов, "Мостоотряд № 19" мог расплатиться с долгами, но он принял решение подать на банкротство.

В условиях нестабильной экономической ситуации особенно тяжело приходится дорожно–строительной отрасли: идет серьезное сокращение объемов бюджетных инвестиций, сокращение объемов нового дорожного строительства, ослабление курса национальной валюты, инфляция и удорожание стоимости строительных материалов.

Производство сегодня находится в несколько более выгодном положении, чем строительство. Ведь при продаже материалов ты можешь взять деньги вперед.

Каково сейчас соотношение в вашей компании?

— Производственный бизнес у нас сегодня занимает большую долю, чем строительный. Это камнеобрабатывающие заводы, производство инертных материалов, добыча щебня, намыв песка. Сложнее всего ситуация с щебнем: с падением объемов жилого строительства снизился объем потребления, месторождения стали убыточными впервые за 15 лет.

Однако, на мой взгляд, с конца 2016 — начала 2017 года надо ожидать подъема, и начнется он со строительства. Потенциал у строительного направления очень большой.

Какие еще виды бизнеса кажутся вам перспективными? Куда следует инвестировать?

— Я вкладываю в ценные бумаги. Банки начали банкротиться. Поэтому переход в ценные бумаги — это попытка спастись от финансовых сложностей в банках, защитить свои деньги. Ценные бумаги — они международные, в депозитарии. Даже если банк, через который мы работаем, сгорит, то бумаги останутся. Они не могут полностью исчезнуть, могут только подешеветь, конечно.

Впрочем, сегодня я уже не воспринимаю деньги как конечную цель.

Какая теперь цель? Создается впечатление, что вы много работаете. Но вам это ведь нравится?

— Конечно, работы много, хоть я и не занимаюсь оперативным управлением компанией, но постоянная адаптация к кризисному рынку отнимает много времени, часто приходится работать в ручном режиме, как сейчас говорят. Занимаюсь реорганизацией в компании, перестраиваю ее структуру, чтобы упростить решение задач и сделать этот процесс эффективнее. Мне нравится это, несмотря на огромное количество командировок и утомительных перелетов, бесконечных переговоров.

Город, который перешел нам из рук Петра, мы должны сохранить, сберечь для будущих поколений. Кстати, моя внучка пошла по моим стопам: она одна из немногих девушек выбрала совсем не женскую сложную профессию — инженера–дорожника. Сейчас для России очень важно поднять на хороший уровень современное техническое образование, так как нашей стране необходимы подобные специалисты, чтобы восполнить пробелы в отрасли технологий и материалов по дорожно–мостовому и особенно тоннельному строительству и вывести Россию на мировой уровень. Это необходимо для прогресса российской дорожно–строительной отрасли.

Потомки. Я думаю, все ради этого. Это и цель, и причина.

Биография

Игорь" Букато

> Родился 19 апреля 1952 года. В 1975 году окончил Ленинградский политехнический институт.
> С 1987 года руководит камнеобрабатывающим цехом на Комбинате облицовочных и строительных материалов. В 1989 году совместно со своим трудовым коллективом решает организовать второй кооператив в Ленинграде. На его базе сформировалась группа "Возрождение".
> Вместе с дочерью занимает 83–е место в Рейтинге миллиардеров — 2015, их состояние оценивается в 9,63 млрд рублей.


Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама