11:3801 мая 2014
Человек - животное довольно странное
Писатель Михаил Зощенко как–то заметил, что "человек — животное довольно странное и навряд ли оно произошло от обезьяны… очень уж у человека поступки — чисто человеческие. Никакого, знаете, сходства с животным миром".
А вот животные ведут себя ну совсем как люди. Например, мартышки — просто как человечки.
В Америке, в Университете Эмори, мартышек научили покупать себе еду. Выдали им по два десятка пластиковых жетонов, а в обмен на жетон мартышке вручали кусочек огурца. И вот сидят в пластиковых клетках две мартышки, просовывают в окошечко жетоны, получают огурцы. А потом одной мартышке выдают положенный ей огурец, а вот ее товарке в соседней клетке — виноградину. Которая, по мартышкиному разумению, вкуснее. Первая мартышка снова протягивает жетон, хочет, как лучше, получить ягоду. А получает, как всегда, огурец. Виноград в обмен на такой же жетон получает ее соседка.
Бедную мартышку накрывает когнитивный диссонанс, в мозгу рвутся все шаблоны, и наступает истерика. Сначала мартышка швыряет в экспериментатора своим кусочком огурца, потом пытается вернуть жетон, когда это не получается — колотит кулачками по стенкам клетки, кричит дурным голосом, требует, должно быть, оккупировать Уолл–стрит и пересмотреть итоги приватизации. При этом рациональностью поведения здесь и не пахнет. Отказавшись брать огурцы, мартышка не получает вообще ничего. Однако зрелище соседки, поедающей виноград, для нее еще более невыносимо, чем чувство голода.
Другой знаменитый эксперимент помогает ответить на вопрос, откуда берутся особый путь и национальный характер. По вольеру скачет десяток мартышек, и в один из углов исследователи подкладывают гроздь бананов. Не проходит и минуты, как самая активная мартышка бежит в этот угол за добычей, но только она протягивает лапку к бананам, как всю компанию окатывают из брандспойта ледяной водой. Струя расшвыривает мартышек по клетке, и тут, как вы понимаете, уже не до бананов. Обезьянки сбиваются в кучу, прячутся друг за друга, плачут… Но вот вода выключена, мартышки кое–как обсушили шерстку, поскулили о своей трудной судьбе, и одна из них снова отправляется за бананами. Все повторяется — ледяная вода, шок и трепет. Мартышки соображают быстро — в третий раз воду включать не приходится. В проклятый угол не заходит никто.
Тогда из вольера забирают одну мартышку и подсаживают другую, которая, что называется, не в теме. Новая обитательница вольера, разумеется, замечает бананы и, видя, что никто на них не смотрит, отправляется за угощением. Однако все очень внимательно смотрят за ней. И, как только мартышка направляется к заветному углу, ее соседки по клетке тут же хватают беднягу и пинками объясняют ей, что к тем бананам лучше не подходить. Она больше и не подходит. Тогда меняют еще одну мартышку, и все повторяется — до тех пор, пока не заменят всех. И вот в вольере полная идиллия. Десять мартышек даже не приближаются к углу, где лежат бананы. При этом ни одну из них ведь не обливали водой. Просто в этой хате такие понятия, такие традиции и скрепы. И опыт — сын ошибок трудных, и битье, определившее сознание.
А третья мартышкина история — вообще шедевр прикладной психологии. Представьте: Западная Африка, лесная поляна. На верхней ветви большого дерева сидит мартышка и внимательно смотрит, что на поляне происходит. А там белые и черные люди вышли на поляну, зачем–то поставили на траву кувшин с узким горлышком, привязали его веревкой за ручку и — внимание — насыпали в кувшин много замечательных орехов. А потом оставили кувшин с орехами и ушли.
Вот дураки–то! Убедившись, что на поляне никого нет, мартышка сбегает с дерева, кидается к кувшину, просовывает лапку в горлышко, захватывает побольше орехов, бормочет про себя что–то вроде "няшмяшорехнаш" и… сжимает кулачок. И тянет лапку обратно. Не вытягивается что–то лапка — горлышко у кувшина узкое. Дергает мартышка лапку в привязанном кувшине, страдает, но мужества разжать кулачок не имеет.
Бросить то, что плохо лежало, — это уже выше мартышкиных сил, и даже появление на поляне охотников не подсказывает путь к спасению — принципы дороже. На мартышку накидывают сетку, а потом, когда ее уже пакуют в ящик, так и быть, разбивают кувшин. И мартышка наконец грызет свою пайку, сверкая счастливыми глазками из–за стальной проволоки.
