Долги - ключевая проблема российской экономики

<BR><BR>- Считается, что причиной нынешнего оживления в экономике стал кризис 17 августа. Действительно ли катастрофа на деле оказалась началом возрождения?<BR>- Я даю крайне негативную оценку истории с девальвацией рубля и дефолтами. Причем мировое финансовое сообщество солидарно со мной. Только дилетанты могли сделать все это в один день. Да, понятны причины, которые побудили пойти на дефолт. Но благое дело - переход к рыночной стоимости национальной валюты - надо было делать постепенно и ни в коей мере не доводить до общенационального кризиса. Я думаю, плохо, что об этом недостаточно писали - надо дать оценку своему прошлому, потому что люди, провалившие национальную экономику, не имеют права становиться лидерами. Можно строить различные теории, говорить: "Дефолт - такое грандиозное решение! Мы помогли отечественному производителю!" На самом деле дефолт отрезал Россию от источников внешнего финансирования. Ведь Правительство не только само не отдавало долги, но и коммерческим банкам запретило это делать. То есть начался пир при дефиците ресурсов. Хотя на пир это не очень похоже - скорее легкий завтрак. Нам крупно повезло, что поднялись мировые цены на энергоносители.<BR>В результате на развалинах экономики поднялись отрасли, ориентированные на конкретного российского потребителя: пищевая, легкая промышленность, вкупе с ними - отдых, спорт, массовая культура. К сожалению, мы пока не почуствовали изменений в области классической культуры и образования. <BR><BR>- За 2 месяца после ухода Ельцина ситуация как-то изменилась?<BR>- Появились позитивные ожидания. Иностранные банки начали активно искать контакты с нами. И это происходит даже несмотря на скандал с отмыванием российских денег в Bank of New York. Западные партнеры стали более сговорчивы, хотя, конечно, все ждут результатов президентских выборов.<BR>Есть рыночный анекдот про чукчей: зима будет холодной, потому что чукча дрова заготавливает. Важный индикатор - состояние потребительского рынка. А на нем опять началось давление на покупателя: реклама дорогих товаров, рассчитанных на средний класс. Здесь явно растет объем продаж. Самый верный показатель - спрос на стройматериалы. Что бы там ни резюмировало статистическое управление, чего бы там ни считали по научным формулам, но если люди покупают стройматериалы, значит, у них появились свободные средства. А сегодня спрос на стройматериалы, конечно, не ажиотажный, но еще немного - и ажиотаж может начаться. История развивается по спирали - мы вошли сейчас примерно в ту же ситуацию, которая была в стране в 1995 году. Счастье, что не попали обратно в застой! <BR><BR>- Существует ли сегодня проблема обманутых вкладчиков?<BR>- Российский человек уникален. Людей откровенно обманули в Сбербанке, во Внешэкономбанке, в крупных коммерческих банках. Но народ ждет, надеется на лучшее, а не берет вилы и не отлавливает недобросовестных банкиров. У меня самого лежит в одном из обанкротившихся банков что-то около $8 тыс. Я, конечно, подсобрал необходимые документы, мои юристы передали их по адресу... Но я не имею никакого представления, что с моими деньгами происходит. Чего уж говорить об обычном вкладчике! Я не могу представить такой ситуации, если бы в подобное положение попал крупный банк в США. Важно другое: западные инвесторы, которых здесь откровенно "кинули", ничего не забыли. Для них прошедшее время - очень короткий срок по сравнению с пропавшими в России миллиардами. Поэтому любой разговор иностранного бизнесмена с российским начинается с фразы: "Если ты такой хороший - не хочешь ли помочь мне вернуть долги?" И это ключевая проблема российской экономики. Если в 1994-1995 годах проблемой были долги СССР (сегодня она частично решена) и проблемы нарастающего российского долга, то сегодня к ним добавились колоссальные долги российских коммерческих структур. Поэтому государство должно создать национальную картотеку долгов, признать их, заверить у международного аудитора и решать, как их погасить. <BR><BR>- Вы лично знаете Путина?<BR>- Я познакомился с ним, когда он был вице-мэром у покойного Собчака, светлая ему память. <BR>- То, что он сейчас делает в экономической сфере, Вам нравится?<BR>- Мне нравится, что уже не просто забрезжил "свет в конце туннеля", а появились какие-то реальные надежды на лучшее. Совсем недавно речь вообще шла о закрытии международного бизнеса в России. А сейчас у нас пошли по корсчетам деньги. Я верю в Путина, и вера моя основывается на двух вещах. Во-первых, сам Владимир Владимирович, как говорится, learning organisation - самонастраивающаяся сложная система. Он неоднозначен, он вариативен. Изменяя направления работы под влиянием внешних обстоятельств, он имеет явную рыночную, а не силовую ориентацию в экономике. Я могу так говорить, поскольку видел Путина в работе. Во-вторых, подбор игроков в Правительстве РФ. Если забыть о Путине и задать вопрос: "Кого бы я хотел видеть в Правительстве?", то я бы туда направил почти всех нынешних работников. Взять Алексея Кудрина - он автор блестящей идеи о петербургских евробондах. По-разному можно относиться к Грефу, Кожину, но их к ретроградам никак не отнесешь. Не забывайте и о дефиците рыночно ориентированных профессионалов. <BR>Внешне кажущееся силовым снижение ставки рефинансирования на самом деле следует за рыночными тенденциями. Мы как-то забыли: осенью 1997 года мы пережили крах рынка корпоративных бумаг. Все бумаги, кроме трех-четырех, приказали долго жить. Обесценились обязательства региональных энергетических, телефонных компаний, с которыми были связаны особые надежды. А снижение ставки рефинансирования автоматически приводит к повышению курсов корпоративных бумаг. Это радует, несмотря на то что на более высокой ставке я могу больше заработать. Это, кстати, еще одно свидетельство рыночного настроя Путина.<BR><BR>- Предположим, что на мировом рынке внезапно падают цены на нефть до $15 за баррель. В этой ситуации российская экономика сможет устоять? <BR>- До $15 не упадет однозначно. В страшном сне видится $20... И ужасно, если это произойдет. Очень сложно выбраться из ямы, дно которой постоянно проваливается. <BR><BR>- Как Вы относитесь к появлению ОБР?<BR>- На безрыбье и "бобер" - рыба. Российский финансовый рынок очень скуден. Мы живем в сотни раз скуднее США по финансовым инструментам. Что у нас есть: лобовое коммерческое кредитование, инвестиционный проект на срок не более 24 месяцев, облигации городской администрации и ее же евробонды, работа на рынке ОФЗ - детей недоброй памяти ГКО. Работа, конечно, идет, но потеря рынка государственных заимствований здорово подкосила банки. Надо пожить и посмотреть: что это за ОБР, насколько они будут обращаемы. Но будущее - в сфере работы инвестиционных, паевых фондов, то есть на рынке корпоративных ценных бумаг. То, что в России частично создано на рынке потребления, надо создать и на фондовом рынке.<BR><BR>- Считается, что позитивный эффект девальвации себя исчерпал и государство старается всеми силами стимулировать внутренний спрос. На Ваш взгляд, может ли это помочь оживлению экономики?<BR>- Я стою на позициях монетаризма: чем жестче, тем лучше. Но, мягко говоря, пока жесткости не видно. Когда-то Черномырдину удавалось удерживать рубль, тогда он был уже условно конвертируемой единицей. Сегодня об этом говорить не приходится. Я думаю, проблема дефицита платежного баланса может быть расшита не только печатанием денег. Кудрин и Касьянов это и сами понимают. Отсюда и их непротивление "бобрам". На самом деле главным остается подъем национального производства - как бы это банально ни звучало. У нас в 1999 году на душу населения было $1,4 тыс. валового национального дохода, а развитой страна может быть, только если достигла уровня в $25 тыс. То есть нам надо работать эффективней в 15 раз. Ни одна страна не сможет этого сделать за год, но за 5-7 лет это вполне возможно. Но такому буму должны способствовать резко изменившиеся условия хозяйствования: лояльное налогообложение и стимулирование производителей. Те, кто работает по легальным российским правилам, не применяя оффшоров и т.д., попадают на такие налоги, которые начисто подрывают интерес к такому бизнесу. <BR><BR>- Где лучше вести бизнес: в Петербурге, Москве, каких-нибудь других регионах России?<BR>- Петербург достаточно привлекателен, в том числе и для инвестиций. Есть несколько позитивных факторов: город не допустил дефолта, а петербургские банки легче пережили кризис, чем московские. В результате в городе сегодня два банка общенационального масштаба и особенно важно, что петербургские банкиры остались в "белом списке" у западных кредиторов: долги реструктуризированы и постепенно выплачиваются. <BR>Но как у нас получается: инвестиционные проекты придумали при Собчаке, "упаковали" при Яковлеве, потом записали их на лазерные диски, диски раздали инвесторам, и те с удовольствием на них посмотрели. К сожалению, реализованы единичные проекты. Конечно, никто не пойдет в страну, где будущее непредсказуемо. А вообще, по сравнению с другими регионами страны Петербург значительно привлекательней. Если, конечно, не учитывать Москву.