Авторский приём: за счёт чего удвоился рынок платной медицины

Президент "БСС" назвал главные драйверы развития рынка частной медицины
Автор фото: Ковалёв Пётр/ "ДП"

Президент фармацевтического холдинга "БСС" Эдуард Захрабеков о рынке частной медицины.

Как изменилась роль частной медицины и фармацевтики в российском здравоохранении за последние 10 лет?
— За последние годы рынок платной медицины удвоился, но основная перемена в том, что частный сектор теперь участвует во всех этапах: от лекарственного обеспечения и медицинских услуг до собственных решений. Врач думает о конкретном человеке, предприниматель — о том, как выстроить систему, чтобы помощь была доступна многим. Для пациента вся цепочка должна работать как единый механизм.
Стремительно развивается онлайн: заказать лекарства можно практически везде. E–com даёт возможность забронировать препарат в один клик, но пациенту важно не только быстро оформить заказ, но и получить лекарство вовремя. Поэтому отрасли нужно развивать логистику и поддерживать фактическое наличие препаратов.
Какие изменения в поведении покупателей лекарств и пациентов вы наблюдаете сейчас?
— Мы видим, что люди внимательнее выбирают: сравнивают цены, читают отзывы и рекомендации. В медицине цена не может быть единственным ориентиром. Важно завоевать доверие покупателей и удержать его. Готовность платить зависит от ситуации. Человеку надо понимать, какую задачу решит покупка или медицинская услуга. Поэтому аптека должна помогать разобраться в ассортименте, а клиника — объяснять, какого результата можно ожидать.
В этом году основанному вами фармацевтическому холдингу "БСС" исполнилось 30 лет. Что повлияло на ваше решение перейти из практической медицины в предпринимательство?
— Я не воспринимал предпринимательство как уход из медицины. Для меня это другой способ остаться в ней и сделать больше, чем возможно в кабинете врача. Как предприниматель, я могу влиять на ситуацию для многих людей, а не только помогать одному пациенту. В 1996 году я открыл первый филиал и аптеку "Эдифарм": так началась история холдинга "БСС". Мне хотелось соединить врачебный опыт с пониманием экономики и научиться превращать идеи в эффективные медицинские проекты.
Президент фармацевтического холдинга "БСС" Эдуард Захрабеков
Президент фармацевтического холдинга "БСС" Эдуард Захрабеков
Одно из производственных направлений холдинга — "ЭндоАрт". Что сегодня сложнее всего при выводе российского эндопротеза на рынок: развитие технологии, экономика производства или готовность клиник и хирургов использовать новый продукт?
— Все эти этапы важны и влияют на проект в долгосрочной перспективе. Ортопедическая конструкция кардинально отличается от базовой травматологии. Эндопротезы должны работать годами, обеспечивая пациенту свободу движения. Требования к качеству их исполнения предельно высокие, а оценить в полной мере качество продукции можно только через 3–5 лет, хотя современные лабораторные испытания позволяют минимизировать ошибки и обеспечить предсказуемые результаты.
В "ЭндоАрте" за сравнительно короткий срок нам удалось снизить зависимость от зарубежных поставщиков. Это потребовало значительных инвестиций, что, безусловно, повлияло на экономику проекта, особенно на фоне высокой ключевой ставки.
Сейчас продукция активно реализуется более чем в 50 клиниках по России.
Аптечная сеть "Алоэ" поддерживает проект "Наш любимый врач". В чём вы видите его главную ценность и что для вас лично определяет решение продолжать эту поддержку?
— Для меня главная ценность проекта в том, что личная благодарность конкретному врачу становится публичным признанием. Для врача это живая обратная связь от пациентов, а для остальных — возможность увидеть людей и труд, которые стоят за врачебной профессией, прочитать реальные истории выздоровления.
Мне важно, чтобы труд коллег замечали и ценили, поэтому мы продолжаем поддержку проекта.
Как вы принимаете решения об инвестициях в новые медицинские проекты? Что должно подтвердить перспективность идеи, прежде чем вы будете готовы вкладывать в неё средства?
— В инвестициях я сначала смотрю на медицинскую потребность: какую проблему нужно решить, кому это поможет и можем ли мы довести решение до практики. "ЭндоАрт" стал примером такого подхода. До 2022 года зависимость от зарубежных поставок эндопротезов крупных суставов превышала 90%. Когда поставки начали сокращаться, мы увидели риск для пациентов и решили развивать собственное производство. К работе подключились профильные научные институты, в том числе НМИЦ ТО им. Р. Р. Вредена.
Медицинские проекты — это бег на длинную дистанцию. Нам важно не просто вложить деньги, а целиком участвовать в управлении и развитии, преимущественно через M&A–сделки.
Воронка новых проектов с каждым годом расширяется, но, как и в классике ИТ–стартапов Кремниевой долины, выживают около 5%.
Какое направление на рынке сегодня является перспективным для дальнейшего роста: дистрибуция, аптечная розница, сеть клиник или производство?
— Я бы не разделял эти направления: в БСС они гармонично дополняют друг друга, снижая расходы. Перспективу я вижу в развитии всей связки.
Отдельно я бы выделил собственное производство и медицинские технологии, в том числе направление генной терапии, биоактивных материалов и искусственного интеллекта. Чем теснее связаны разработка, производство и медицинская практика, тем больше шансов, что проект дойдёт до врача и пациента.
Как менялся ваш собственный стиль управления по мере роста бизнеса?
— С ростом бизнеса я стал меньше участвовать в управлении и больше опираться на команду. Для меня делегирование — это возможность дать людям самостоятельно отвечать за свой участок. При этом ответственность за общий результат остаётся на руководителе. Труднее всего было передавать не отдельную функцию, а право самостоятельно принимать решения, не вмешиваясь в каждый шаг. Руководителю важно видеть цель, опираться на факты и слышать людей, сохранять контакт с командой, даже когда мнения расходятся.
Вы пишете художественные книги. Помните ли вы момент, когда захотелось написать первую книгу?
— Я писал стихи и новеллы ещё с юности. Первой книгой стал роман "Прятки": книга о женщине и её внутреннем мире. Я помню не момент, а состояние. Много лет я живу в мире, где всё измеряется: поставки, цены, регулирование, качество, сроки. Это мир, в котором ты обязан знать ответ заранее. И чем дольше я в нём находился, тем сильнее во мне зрело другое — желание оказаться там, где ответа нет. Где можно не решать, а спрашивать. Мои книги — это не продолжение бизнеса и не его отражение. Скорее наоборот: это пространство, где я могу позволить себе не знать. Где ценность не в том, что ты довёл дело до конца, а в том, что ты вообще рискнул начать. Первая книга стала для меня открытием — и откровением: что она и собеседник, и способ побыть наедине с собой. Когда почувствовал, что письмо позволяет сказать — и услышать себя, молчать было уже нельзя.
Эта книга во многом стала открытием и для меня самого: я понял, что книга может быть способом лучше понять и других, и себя.
Что стало отправной точкой — конкретная история, человек или вопрос, на который вы искали ответ?
— Вопрос. Не про бизнес и не про медицину в чистом виде. Я сформулировал его так: реальность — это не то, что "происходит на самом деле", а то, каким смыслом человек наделяет каждый момент. Меня всегда интересовало, как один и тот же факт — болезнь, потеря, кризис — в одном человеке оставляет только осколки, а в другом собирает что–то новое. Этот вопрос по–разному раскрывается в каждой книге. "Осколки" выросли из размышлений о реальности и о том, какой смысл человек придаёт происходящему. "Миндаль" я посвятил сыну и писал, думая о молодом поколении, его ценностях.
Какие наблюдения из врачебной практики и предпринимательского опыта становятся материалом для прозы?
— Медицина научила смотреть на симптом, а не на красивую историю болезни. Бизнес — другому: что решение весит. Иногда больше, чем хочется. Когда руководишь компанией, роскоши "красивой трагедии" у тебя нет. Ты выбираешь. Зная, что ошибка стоит денег, а иногда — людей. Вот это и стало материалом для прозы.
В прозе мне интересны человеческие отношения и то, как человек ищет свой путь. Для меня важно, чтобы книга нашла отклик. Если после неё читатель продолжает думать о героях и о себе, значит она написана не зря.
Мечтаете ли вы экранизировать прозу?
— Очень. Но не спешу. У каждого читателя свой герой — со своим лицом, своей паузой, своим взглядом в окно. Если экранизация будет, мне бы хотелось, чтобы режиссёр умел эти представления не разрушить, а продолжить. С моими героями я пока не готов расстаться.
На ваш взгляд, какая литература помогает сформировать мышление человека, который принимает решения?
— Не бизнес–книги. Они дают инструменты, но решение принимает не инструмент. Человеку в момент выбора мешают две вещи: иллюзия полноты информации и уверенность в собственной правоте. Хорошая проза лечит именно от этого. Я бы советовал читать книги, которые не дают готового ответа. Те, после которых остаёшься с вопросом. Руководитель, у которого нет вопросов к самому себе, — это опасно. Он перестаёт видеть, что происходит за пределами его кабинета.
Есть ли книги, к которым вы возвращаетесь и со временем оцениваете иначе?
— Да. Для меня это "Волхв" Джона Фаулза. Я читал его как историю про загадку, про игру, про человека, который всё контролирует. Потом перечитал — и увидел другое. Увидел того, кто думал, что играет, а на самом деле был фигурой в чужой игре. Это отрезвляет. Особенно если привык считать себя тем, кто "ставит цели и достигает их". Полезно иногда вспомнить, что ты можешь быть персонажем, который ещё не понял, что происходит. Моя последняя книга, кстати, об этом же. О том, что каждый выбирает свои вечные дороги или бежит от них.
На нашем сайте используются cookie-файлы. Продолжая пользоваться данным сайтом, вы подтверждаете свое согласие на использование файлов cookie в соответствии с настоящим уведомлением и Политикой о конфиденциальности.