Есть только миг: как коммерческая фотография становится культурным наследием

У модной индустрии короткая память, ведь каждый сезон требует новых лиц и образов. А у фотографии, которая обслуживает этот непрерывный поиск новизны — иной горизонт. Коллекция уходит с подиума, рекламная кампания заканчивается, а снимок продолжает жить. Со временем детали на фото, которые прежде могли казаться второстепенными, становятся только интереснее. Спустя десятилетия выражения лиц, жесты и даже манера держаться перед камерой рассказывают больше, чем самые подробные статьи.

Более того, спустя десятилетия за снимки для модных брендов ценители готовы отдавать миллионные суммы. Например, в 2020 году отпечаток фотографии Ричарда Аведона с моделью в вечернем платье Dior приобрели за $1,815 млн. Созданный для журнальных страниц образ обрёл самостоятельную коллекционную ценность. Петербургу этот "рост акций" старой фотографии знаком по наследию Карла Буллы. Свадебные снимки, групповые портреты заводских служащих, репортажи с городских событий сегодня представляют интерес как свидетельства ушедшего уклада жизни и предметы коллекционирования.

Мода проходит, кадр остаётся

Способность сохранять точные свидетельства сопровождала фотографию с XIX века. Семейный альбом, газетная полоса, модный журнал предлагали разные способы запомнить время. При этом выбор того, что попадёт в кадр, всегда зависел от человека за объективом — его вкуса, опыта и представлений о значительном.

"Коллекционировать фотографии — значит коллекционировать мир", — писала критик Сьюзен Зонтаг в сборнике эссе "О фотографии", размышляя о стремлении человека символически присвоить действительность через её изображения. Философ Ролан Барт в Camera lucida (1980) определял особую связь снимка с прошлым: "Любая фотография — это сертификат присутствия". Перед объективом действительно находился человек, происходила встреча, существовало мгновение, к которому теперь можно вернуться взглядом. Согласитесь, в эпоху ИИ и бесконтрольной генерации изображений — это звучит как особенно важный критерий для подтверждения действительности.

Но хитрость в том, что момент "здесь и сейчас" в модной съёмке соседствует с тщательно продуманным вымыслом. Глянцевый снимок складывается из одежды, света, позы, декораций и работы целой команды. Такая фотография предлагает зрителю идеальный образ — и одновременно фиксирует, каким этот идеал был в конкретное время. Поэтому спустя десятилетия коммерческая фотография становится материалом для разговора об искусстве, общественных вкусах и людях, которые их формировали.

До щелчка затвора

Один из таких авторов, который посвятил свою жизнь искусству момента — итальянский фотограф Бардо Фабиани, более 25 лет сотрудничавший с Vogue Italia. Недавно в Музее современного искусства Эрарта открылась его персональная (и первая в России) выставка “Память о прекрасном прошлом”, объединившая портретные и коммерческие фотографии, архивные материалы и издания о моде. Перед его камерой появлялись Линда Евангелиста, Милла Йовович, Руперт Эверетт, Жерар Депардье, Джорджо Армани и Роберто Кавалли. Но сам Фабиани, чья профессиональная биография охватывает более четырёх десятилетий, говорит о своих работах прежде всего как о личных воспоминаниях. За каждым изображением для него остаются конкретная встреча и отношения, сложившиеся по обе стороны объектива.

В жизни Бардо Фабиани мода присутствовала ещё до первого фотоаппарата, полученного в семь лет. Его родители — дизайнеры Симонетта Колонна ди Чезаро и Альберто Фабиани — входили в число знаковых фигур итальянской послевоенной высокой моды. По воспоминаниям фотографа, даже день его рождения совпал с представлением материнской коллекции. Он тоже задумывался о карьере дизайнера, но в итоге нашёл собственный способ участвовать в семейном деле — смотреть на него через объектив.

В 1972 году Фабиани стал ассистентом Дэвида Бейли в британском Vogue. Позже работал на съёмочных площадках "Казановы" Федерико Феллини и "Иисуса из Назарета" Франко Дзеффирелли. Опыт большого кино научил его управлять процессом, в котором итог зависит от множества участников. Фотограф, как режиссёр, координирует работу модели, стилиста, гримёра, парикмахера, специалистов по свету и реквизиту.

Однако тщательно организованная съёмка оставляет место неожиданности. Фабиани приходит с идеей, но допускает, что встреча с человеком изменит первоначальный замысел. Жест, настроение или предложение модели могут обогатить образ, существовавший до этого только в воображении автора.

"Здесь фотографу важно не быть закрытым, принимать это и быть гибким", — объясняет Бардо Фабиани. Контроль нужен, чтобы собрать кадр, а открытость — чтобы заметить возможность, которую невозможно было предусмотреть. Особенно ясно этот подход проявляется в портретах. Фабиани довольно прагматично различает работу с моделью, которая по контракту представляет наряд, и съёмку публичного человека из другой сферы. Во втором случае многое решается ещё до того, как фотограф возьмёт камеру. Нужны разговор, чай или кофе (а иногда, добавляет он, и что-то покрепче). Важен контакт, возникающий между двумя людьми.

При этом фотохудожник не считает, что героя обязательно нужно заставить раскрыться. Даже если близость не возникла, дистанция тоже проявится в изображении. Снимок сохранит характер встречи — удачной, напряжённой или неожиданно весёлой.

Так произошло с Питером Устиновым. По воспоминаниям фотографа, актёр пришёл в студию не в лучшем расположении духа и поначалу держался высокомерно. Фабиани ответил поддразниванием, и вскоре оба смеялись. Путь к портрету в этом случае прошёл через шутку. Отсюда и особая ценность работ для самого автора. За каждым снимком остаётся то, чего зритель уже не увидит — разговор, возникшая симпатия, перемена настроения. Фотография схватывает результат этих отношений в одном мгновении.

Глянец с характером

Авторская свобода Фабиани складывалась внутри вполне конкретной индустрии с редакционными задачами, заказчиками и необходимостью показывать одежду. Вспоминая журнальную работу, итальянец подчёркивает, что фотографов приглашали ради собственного стиля, хотя он и должен был быть созвучен изданию. В итоге индивидуальный взгляд становился частью ценности журнального продукта.

В воспоминаниях Фабиани особое место занимает сотрудничество с редактором моды Анной Пьяджи. На протяжении шестнадцати лет они вместе создавали рубрику D.P. в Vogue Italia — двойные страницы, где фотографии, детали одежды и словесная игра складывались в самостоятельное высказывание о моде. По словам фотографа, Пьяджи полностью доверяла его видению. Для разворота мог оказаться важным отдельный бантик или перчатка: фрагмент позволял выстроить образ столь же выразительно, как съёмка целого наряда. Работа продолжалась в долгих разговорах, обсуждении слов и каламбуров. Текст и изображение рождались в постоянном обмене идеями. Поддержка главного редактора Франки Соццани давала этому союзу пространство для эксперимента. Фабиани особо отмечает, что ни рекламный отдел, ни представители марок не навязывали им фотографии для рубрики.

Эксперт моды Эвелина Хромченко называет совместную работу Фабиани и Пьяджи визуальным дневником моды. Вспоминая знакомство с фотографом, она отмечает его деликатность и скромность: о знаменитых родителях коллеги она узнала случайно.

К слову, прямо сейчас в Эрарте этот след зритель увидит на экспозиции, которая объединяет портретные и коммерческие фотографии, архивные материалы и издания о моде. Журнальный контекст здесь особенно важен, ведь он позволяет оценить и отдельный снимок, и среду, в которой формировался авторский язык.

Название "Память о прекрасном прошлом" обретает благодаря этому личный смысл. Для зрителя выставка становится знакомством с эпохой "большой моды", для фотографа — возвращением к людям, с которыми она была прожита. И чем дальше остаётся позади конкретный сезон, тем заметнее в кадре то, что не зависит от смены коллекций: взгляд, характер, присутствие человека.