Тихое место: как на окружающую среду в Петербурге влияют городские кладбища

Расположенные в городской черте кладбища обычно вызывают противоречивые чувства. С одной стороны, в мегаполисе каждое дерево на счету, а кладбища очень часто представляют собой зелёные зоны. С другой — хочется понять, чего от них больше: пользы как дополнительных "лёгких" города или вреда как источника вторичного загрязнения почвы.

Зелёный щит

Общая площадь всех кладбищ Петербурга составляет около 17 км2. Об этом "ДП" сообщили в СПб ГКУ "Специализированная служба Санкт–Петербурга по вопросам похоронного дела". Это немногим больше 1% всех городских территорий. Однако в некоторых городских локациях некрополи представляют собой относительно крупные зелёные массивы. Так, Волковское кладбище имеет площадь 26 га, Смоленское — 51 га. Для сравнения: Александровский сад имеет площадь 9 га, парк Екатерингоф — около 34 га, а Екатерининский парк в Пушкине — 107 га. В городской службе по вопросам похоронного дела добавляют, что для вновь создаваемых кладбищ существует строго установленная норма: озеленение должно занимать не менее 20% площади.

Действительно, в центральных районах для многих петербуржцев кладбище нередко оказывается самым крупным древесным массивом рядом с домом. Да, там не принято гулять как в парке, но всё же кислород они производят, хоть и не много. Один гектар парка или леса, в зависимости от породного состава, выделят 100–200 кг кислорода, а человеку для дыхания требуется примерно 0,75–1 кг в сутки.

Куда важнее фильтрация загрязняющих веществ. Если поглощение углекислого газа — это скорее вклад деревьев в сохранение природного баланса, то, например, поглощение свинца — уже конкретная польза для людей, живущих рядом. Свинец попадает в окружающую среду в составе выбросов от сгорания бензина. Примерно 30–35% попавшего в организм металла оседает в лёгких и попадает в кровоток. А далее накапливается в печени, почках, костях и тканях мозга. Избыток свинца может повлечь нарушение работы мозга с поведенческими расстройствами, проблемами с памятью, концентрацией внимания и задержкой развития у детей. Кроме того, превышение свинца в организме означает риск развития гипертонии, атеросклероза, почечной недостаточности и так далее.

Разные породы деревьев поглощают поллютанты с разной избирательностью. Свинец хорошо поглощают берёза и лиственница. Фтор активно усваивает ива, а серу и углекислый газ — тополь. Последний, кстати, к тому же выделяет кислорода больше, чем многие другие деревья. Однако на существующих городских некрополях преобладают самосевные деревья и кустарники. Их не подбирают специально, так что и с вредными веществами они борются по–разному.

Также деревья — это уменьшение количества пыли в воздухе и появление в нём фитонцидов, угнетающих болезнетворные бактерии.

Примечательно, что кладбища — это гарантированные зелёная зоны, которые не могут исчезнуть при корректировке генплана. Обычные парки, не имеющие исторического значения, таких гарантий не имеют.

Обратная сторона медали

Однако кладбища — это не только оазис зелени среди многоэтажной застройки, но и источник загрязнения. Помимо самого тела и дерева гроба в землю при похоронах попадают металлы, пластмассы, лаки и другие синтетические материалы, которые естественным образом могут разлагаться десятки или даже сотни лет. Вымываемые с кладбища вещества постепенно через почвенные воды в той или иной степени загрязняют ближайший водоток, оседая вместе с илом, или уходят в Финский залив. Не стоит забывать и о том, что некоторые старые некрополи располагаются непосредственно на берегах рек.

Таким образом, формальдегид, метанол и бензол как неотъемлемые части похоронного дела попадают в почву и воду. Формальдегид — это аллерген, мутаген и канцероген. Метанол может вызвать острое отравление и угнетать центральную нервную систему. Бензол — тоже канцероген, подавляющий иммунную систему и влекущий к мутагенности, что особенно опасно для будущих матерей. Конечно, опасные вещества поступают в окружающую среду постепенно и незаметно, но это имеет накопительный эффект.

Тем временем ввиду ограниченности земельных ресурсов, увеличения населения и других причин постоянно растёт популярность кремации. В Петербурге, по данным специализированной службы, в 2025 году на захоронение гроба с телом пришлось 30%, а на кремацию — 70%. За первое полугодие 2026 года соотношение составило уже 28% к 72 . Стоит отметить, что однозначного ответа, какой способ захоронения более безопасен с экологической точки зрения, тоже нет. Во–первых, потому что при захоронении различных людей используются разные материалы. Во–вторых, сложно сравнивать длительное разложение тела с энергозатратной кремацией, сопровождаемой выбросами в атмосферу.

Застыли во времени

Воздействие кладбищ на окружающую среду — общемировая проблема. Но она порождает много мифов. Учитывая этическую составляющую и сложности исследований в данном направлении, число вопросов, остающихся без ответа, только растёт. Например, начиная с 1991 года стала продвигаться мысль, что тела современных людей из–за потребления большого числа консервантов стали намного медленнее разлагаться в земле. Научного подтверждения или опровержения данной теории до сих пор нет.

Как отметили в специализированной службе, создание новых кладбищ на территории Петербурга не планируется. В дальнейшем "зелёная повестка" вряд ли будет оказывать сильное влияние на развитие технологий захоронения. Так что мы имеем дело с ситуацией, где сложившийся статус–кво вряд ли будет нарушен в обозримом будущем.