Предложение на рынке психологических услуг превосходит спрос. Профессия психолога набирает популярность, хотя и не обещает высокого дохода. О трендах рынка и о том, становится ли общество сегодня более здоровым, "ДП" поговорил соснователем петербургского проекта онлайн-стажировок для начинающих психологов "Открытые двери" Верой Дементьевой.
Объём рынка психологических услуг в России в 2024 году оценивали в 88,3 млрд рублей (+17,4% год к году), а спрос по итогам года достиг максимума за 15 лет. Стоит ли ожидать охлаждения рынка после такого активного роста?
— По 2024 году мы ощутили прирост примерно на 50% как клиентов в проекте, так и начинающих специалистов. А в 2025-м начиная с лета стал заметен спад: находить клиентов стало сложнее и психологов к нам стало приходить меньше. Пока рано говорить об этом как о сформировавшемся тренде, но мы видим такие изменения.
Возможно, в прошлом году рынок достиг пика и теперь закономерно движется в сторону снижения. Наблюдается перенасыщение молодыми специалистами, а клиенты становятся подкованными в вопросах психологии, много читают, пытаются сами разобраться со своими трудностями. Сказывается и экономический кризис — люди экономят, чаще обращаются за одной консультацией и решают не идти в длительную терапию. Если сравнить с медициной, это похоже на то, когда человек стремится снять симптомы недомогания таблеткой, вместо того чтобы разобраться с причинами и пролечить их. Есть и те, кто до последнего не идёт на консультацию, откладывает деньги, а когда чувствует, что совсем не справляется, обращается сразу к врачу-психиатру, полагая, что это более надёжно.
Вокруг психологии много хайпа: появляются истории с блогерами, которые несут в массы определённый контент. Нужно ли прилагать усилия, чтобы репутация профессии не страдала?
— На психологов люди, не имеющие отношения к нашей сфере, всегда навешивали различные ярлыки. Разумеется, и новости не могут проходить незамеченными. Глобально поменять отношение в обществе невозможно, да и не нужно. Как и в любой другой сфере, если хочешь, чтобы за твоими услугами обращались, нужно качественно делать свою работу, тогда и лояльные клиенты найдутся. Мы исходим из этого принципа и привлекаем в проект только психологов с хорошим образованием — то есть делаем со своей стороны то, что возможно. При этом нельзя отрицать, что на рынке есть специалисты с разным уровнем квалификации и на них тоже находится свой клиент.
Как вы отбираете психологов в проект?
— В первую очередь проверяем дипломы. Если человек окончил переподготовку, нам важно, чтобы это было длительное обучение, а не курсы на 250–300 часов. При необходимости связываемся с вузом, чтобы уточнить информацию. Также запрашиваем справки о личной терапии, которую специалист может получить у психолога, у которого её проходит: это обязательное условие в проекте — иметь от полугода личной терапии и продолжать её в процессе стажировки. Далее кандидаты приглашаются на собеседование, где показывают свои навыки. После этого ведущий принимает решение, кого можно взять в проект, в среднем проходит один из девяти желающих.
Те, кто прошёл, в течение полугода практикуются с реальными клиентами на волонтёрских условиях и оплачивают участие в проекте (услуги продвижения, а также участие в супервизиях и интервизиях — форматы, где специалист обсуждает свои профессиональные трудности с опытным коллегой).
За 6 лет участие в стажировке у нас приняли более 700 психологов, помощь получили более 8 тыс. клиентов. Год от года количество запросов от клиентов увеличивается, как правило, спрос растёт на 30–50%. Десятая часть всех клиентских запросов поступает от жителей Петербурга, доля Москвы — 15%.
Хорошо ли в России учат психологов?
— Бытует мнение, что наша профессия лёгкая и освоить её можно на кратких курсах. Поэтому появилось множество онлайн–школ, предлагаются разные по длительности и качеству программы, но мы к такому обучению относимся с осторожностью. Есть немало институтов, которые заинтересованы, чтобы их выпускники приходили на стажировку в наш проект. Но, глядя на их программы и преподавательский состав, я не могу согласиться на это. Считаю, что у специалиста должна быть крепкая академическая база, которую дают классические вузы, государственные или частные, но имеющие хорошую репутацию, в том числе существуют программы дополнительного образования при них. Выбор, где учиться, есть, а на чём человек остановится и какой диплом получит на выходе — уже его ответственность.
Объём предложения на рынке превосходит спрос. Что делать, чтобы не проигрывать в конкуренции?
— Важно уметь строить отношения с клиентом, чтобы он понимал ценность пройденного вместе с психологом пути, чувствовал, что этому конкретному специалисту он может довериться. Необходимо также доносить суть того, что происходит в терапии, поскольку это далеко не очевидно. Гибкость и готовность прислушиваться к просьбам изменить вектор работы тоже будут плюсом для специалиста.
Психологу следует думать не о том, как удержать клиента, а о том, что он может сделать, чтобы его работа была эффективнее и, как следствие, рос спрос. Классический ответ — повышать квалификацию, изучать новые методы и инструменты. На тему образования в нашей сфере часто шутят, что психолог может изучить огромное количество теории и отработать её на практике и всё равно будет готов отдавать на новое обучение чуть ли не последние деньги. Это непрерывный профессиональный и личностный рост, что, кстати, и делает сферу интересной. Получить диплом за полгода и успокоиться не выйдет — такие специалисты быстро выгорают и клиенты у них не задерживаются.
Как сочетать роли психолога и руководителя проекта?
— Это сложная задача. Мне важно сохранить практику, но я перестала брать новых клиентов, потому что с ростом проекта от меня требуется принимать всё больше управленческих решений. Иногда приходится увольнять сотрудников, запускать более агрессивную рекламу. Всё это мне непросто сочетать со своими ценностями. Но я бы не назвала свою частную практику бизнесом. Его можно масштабировать за счёт увеличения объёмов. Психолог же ограничен временем, возможностями нагрузки и реальной суммой.
В среднем можно зарабатывать 150–200 тыс. рублей в месяц, но при наличии сильной подготовки, клиентской базы и опыта. О миллионных доходах речь не идёт. Возможно, оборот проекта был бы выше, если бы мы брали всех желающих психологов, а не одного из девяти, и если бы соглашались на предложения сотрудничества от всех сомнительных частных вузов. Но мне важно не поступаться ценностями.
Если руководствоваться только выгодой, можно не просто выгореть, но и не выстроить человеческих отношений с коллегами и клиентами — это не та плата, которая стоит бизнеса. Поэтому важно не строить иллюзий вокруг сферы психологии.
Зачем вообще ходить к психологу?
— Люди могут сталкиваться с трудностями в той или иной сфере. Иногда симптомы становятся ярко выраженными и мешают жить. Обычно за помощью приходят, когда эти сигналы становится сложно игнорировать. Часто, решив конкретные сложности, клиент понимает, что психотерапия способствует также и личностному росту, изменениям, узнаванию себя. Многим это нравится, и они предпочитают продолжить работу. Есть методы, нацеленные на более длительную работу или, напротив, на поиск быстрого решения вопросов. Я сторонник длительного подхода, когда терапия может продолжаться не один год. Но не отрицаю и эффективности краткосрочной работы.
Сейчас люди стали в целом больше заботиться о здоровье, в том числе ментальном. В проекте есть клиенты, которые занимаются с психологами, а после окончания стажировки последних заново подают заявки и продолжают брать консультации уже у других специалистов. Я созванивалась с некоторыми из них, и большинство поделились, что, когда находятся в терапии, чувствуют себя лучше, что качество их жизни повышается. То есть тренд на превенцию сегодня касается не только медицины.
Много ли тех, кому рекомендуется обратиться к психиатрам? Становится ли больше людей с расстройствами, депрессиями?
— Помню, около 19 лет назад врачи делили пациентов на две группы: "большая психиатрия" и норма. Тогда говорили, что между ними есть небольшая прослойка людей, которых можно отнести к пограничному уровню функционирования личности — промежуточный вариант, который имеет свои особенности и может быть ближе к той или иной группе. Сейчас пограничная зона стала очень большой, а понятие нормы — размытым. Бывает и так, что одному и тому же пациенту два разных психиатра ставят разные диагнозы, и это не означает, что один точно правильный, а другой нет. Я считаю, что психологу важно получить подготовку и в клинической психологии или даже в психиатрии, чтобы чётче понимать, с кем он имеет дело каждый раз. Раньше необходимость направить человека к психиатру на диагностику возникала гораздо реже, чем сейчас.
В наше время это норма, например, чтобы исключить клиническую депрессию. У специалиста нет задачи напугать кого-то словом "психиатр" или поставить на человеке клеймо. Важно расширить возможности помощи клиенту (пациенту). И иногда без фармакологической поддержки никуда, а назначить её имеют право только врачи.
