"Иммунитет", защищающий от ареста обвиняемых в экономических преступлениях бизнесменов, не является абсолютным. К такому выводу пришёл суд.
Поправки против "кошмаривания" бизнеса правоохранительными органами были приняты ещё в 2010 году. Но на практике силовики стали использовать различные лазейки. Легитимность одной из них недавно подтвердил Конституционный суд РФ.
Исключительная мера
Содержание под стражей признаётся исключительной мерой пресечения. В отношении любого обвиняемого она может применяться, когда нет возможности ограничиться домашним арестом, залогом или подпиской. Однако вопреки многочисленным разъяснениям суды на местах почти автоматически поддерживают ходатайства прокуратуры об аресте. Так, по итогам первой половины года было удовлетворено 87,7% таких требований.
Закреплённая в Уголовно–процессуальном кодексе РФ (УПК) оговорка защищает индивидуальных предпринимателей и топ–менеджеров компаний, обвиняемых в совершении экономических преступлений. Помещать их под стражу разрешается только при отсутствии места жительства на территории России или нарушении ранее избранной меры пресечения. Эта оговорка не защитила от ареста руководство финансовой группы QBF.
По версии следствия, была создана финансовая пирамида, инвесторы потеряли сотни миллионов рублей. В 2021 году несколько топ–менеджеров, в том числе начальник юридического отдела компании, были взяты под стражу, ещё двое успели скрыться за границей.
"Обвинительное заключение не свидетельствует, что деяние относится к совершённым в сфере предпринимательской деятельности", — констатировал Московский городской суд, отклоняя доводы адвокатов о применении "иммунитета".
Рассмотрев жалобу, Конституционный суд России подтвердил, что "предпринимательская деятельность является объектом государственной защиты". В то же время специальная оговорка УПК не устанавливает неприкосновенность бизнесменов.
"Она не определяет ни их личную привилегию как граждан, ни привилегию, связанную с их профессиональным статусом, и не исключает в принципе применение к ним меры пресечения в виде заключения под стражу. Иное приводило бы к нарушению конституционных принципов равенства и справедливости", — заключила высшая инстанция.
Только для честных
Опрошенные "ДП" юристы неоднозначно оценивают выводы суда.
"Они легитимизируют очередную лазейку, позволяющую обойти установленные ограничения. По сути “иммунитет” предлагается применять только к законопослушным бизнесменам. А если предпринимательская деятельность, по версии следствия, велась незаконно, то обвиняемого можно отправлять в СИЗО", — полагает управляющий партнёр адвокатского бюро "Теза" Андрей Тузов.
"Следствие нередко предъявляет коммерсанту обвинение в обычном мошенничестве. На этапе избрания меры пресечения судья не вправе оценивать связь вменяемого деяния с предпринимательской деятельностью", — отмечает партнёр адвокатского бюро "Марсово Поле" Александр Мисанов.
По словам руководителя уголовной практики коллегии адвокатов "Диктум" Фархада Тимошина, при избрании меры пресечения суд проверяет, была ли предпринимательская деятельность добросовестной и легальной.
"Обвиняемым в мошенничестве, особенно с бюджетными средствами, добиться применения так называемого “предпринимательского иммунитета” практически невозможно. Мягкие меры пресечения (домашний арест, залог и др.) применяются, только если обвиняемый полностью признаёт вину и начинает активно сотрудничать со следствием", — констатирует адвокат.
"Чаще всего сторона обвинения утверждает, что предпринимательская деятельность была лишь прикрытием для совершения преступления. Увы, судьи склонны поддерживать такую позицию. Новое определение высшей инстанции obiter dictum (попутно) расширяет пределы усмотрения служителей Фемиды при избрании бизнесменам меры пресечения", — говорит заведующий адвокатской фирмой "Тонковъ и партнёры" Евгений Тонков.
По мнению экспертов, так называемые "бумажные" (беловоротничковые) преступления легче доказывать.
"Полагаю, исходя именно из такой логики, законодатель и запретил применять к бизнесменам самую суровую меру пресечения. Однако на практике суды руководствуются другой логикой: предполагаемое экономическое преступление свидетельствует, что деятельность выходит за рамки нормального предпринимательства, и, следовательно, “иммунитет” не применяется", — убеждён первый вице–президент Балтийской коллегии адвокатов Александр Мелешко.
Обходной манёвр
Зачастую вопреки идеи законодателя правоохранительные органы используют различные приёмы, позволяющие не применять "индульгенцию". Так, в течение многих лет обвиняемым в любых экономических проступках руководителям и другим сотрудникам компаний дополнительно вменялось особо тяжкое преступление — "организация преступного сообщества или участие в нём". Такой "мафией" считалось, например, соучастие бухгалтера или иного подчинённого в сокрытии налогов или другом проступке.
В 2020 году на "наметившуюся в судебно–следственной практике тревожную тенденцию" обратил внимание президент России Владимир Путин. Принятые по его инициативе поправки запретили уголовное преследование учредителей, руководителей и работников юридических лиц лишь по причине наличия организованной структуры. Если только компания изначально не создавалась для совершения тяжких или особо тяжких преступлений (в том числе крупного мошенничества).
Кроме того, уличённым в сокрытии налогов нередко стали также предъявлять обвинение в легализации денежных средств. Такие уголовные дела, в частности, возбуждены против ряда известных российских блогеров.
Вместе с тем, по данным судебной статистики, арестовывают примерно 1% обвиняемых в экономических преступлениях. Тогда как по другим преступлениям — в 10 раз больше. Равно как только 6,2% осуждённых по экономическим статьям назначается реальное лишение свободы, по всем остальным — 26%.
