Дмитрий Губин Все статьи автора
28 марта 2020, 13:28 4185

Книга об этом уже есть. "Пандемия. Всемирная история смертельных вирусов" Сони Шах

Соня Шах — американская журналистка индийского происхождения, занимающаяся исследованием эпидемий и пандемий. Она летала в эпицентры холерных заражений (на ее глазах при посадке в самолет от холеры умирали люди; с этого начинается книга. Смерть от холеры быстрая, но не самая героическая — в десятке литров поноса, который прихватывает внезапно и неудержимо). У нее и ее сына была резистентная форма золотистого стафилококка, который порою приводит к смерти, ergo, имелся и персональный интерес изучать материал.

Коронарно–провинциальный синдром. "101–й километр. Очерки из провинциальной жизни" Максима Осипова

Коронарно–провинциальный синдром. "101–й километр. Очерки из провинциальной жизни" Максима Осипова

438
Дмитрий Губин

"Пандемия" издана на русском 3 года назад и все это время пребывала в качестве добротно сделанного алармистского артефакта: о люди, услышьте, грядет! — а вот теперь артефакт с невероятной скоростью превращается в пророческий текст о том, как царство вирусов наносит удар по царству животных.

"Царство" — биологический термин, я стараюсь быть сдержанным в эмоциях. Хотя я читал книгу Шах в добровольном карантине в Германии в тот момент, когда счетчики за окном моего идиллического баварского городка начали щелкать: столько–то инфицированных, столько–то умерших. Удвоение за каждые 3,6 дня. Мне стало реально страшно, хотя в России над моими страхами потешались.

А теперь и ваши счетчики тикают с ускорением, и их не остановить, и я пишу про эту книгу даже не потому, что внутри, а потому, что с меня она сняла то очень неприятное нервное напряжение, в котором я пребывал. Стало ясно, что происходит. У меня под рукой оказался четкий, детальный, умный, сочувственный гид по той мутной картине за окном, которая в секунду заменила привычный вид.

В "Пандемии" есть все о том, как началась нынешняя пандемия, и читать это куда круче, чем невнятного Нострадамуса. "Промозглым дождливым днем в начале 2011 года я направляюсь на продуктовый рынок в Гуанчжоу, столице южнокитайской провинции Гуандун, искать колыбель новых патогенов. Рынки дичи — открытые уличные торговые площадки, где продают живую дичь, которую покупатель затем забивает и готовит сам. Они обслуживают традиционную для Китая “дикую” кухню е–вэй, для которой характерны блюда из разных экзотических животных — от змей и черепах до летучих мышей. Именно там, на рынке дичи в Гуанчжоу, родился вирус…" — и "Гуанчжоу" на "Ухань" заменяешь автоматически.

Там есть все о механике перехода патогена с животных на людей: "межвидовой перенос микробов от животных к человеку (и наоборот) насчитывает не первое тысячелетие, каждый случай формирования нового “подселенца” занимал довольно длительный период времени. Но так было только в прежние времена. По мере осушения болот и сведения лесов всё новые виды животных начинают тесно и продолжительно контактировать с людьми, что позволяет переселяться на нового хозяина. Перемены эти происходят по всему миру. Путь от зооноза к человеческому патогену превращается в скоростную магистраль".

Там есть все об особенностях пандемий: они не сплачивают, но разобщают людей, которые пытаются найти виновников. То, как на Украине забрасывали камнями микроавтобус с предполагаемыми инфицированными, или как под Петербургом протестовали против превращения дома отдыха в инфекционную больницу, или как в Индии сейчас набрасываются с камнями на европейцев, — происходило множество раз в тьме стран.

Там есть все о неверии в реальность происходящего ("“Ну вы нагнали страху!” — восклицает бородатый мужчина в первом ряду, когда начинаются вопросы к выступающему. Дело было весной 2015 года на часовой лекции о пандемии для учащихся и преподавателей небольшой частной школы под Миннеаполисом. Эту реплику — и ее аналоги — я слышала не первый раз. “Помните истерию по поводу атипичной пневмонии? — спросил бородач. — Птичьего гриппа? Эболы? Мы каждый раз впадаем в панику, но потом эпидемия спадает, и мы тут же забываем о заражениях. В чем смысл? Нам обязательно нужно трястись от страха, чтобы сдержать предстоящую эпидемию?”").

Там есть все, чтобы осознать происходящее и — парадоксальным образом — взять себя в руки, оценив масштаб, последствия и собственную (а также близких нам людей) вероятность смерти. И понять, что карантин, социальная дистанция, мытье рук, невыход в свет — это не пустые слова.

Первый раз за всю мою жизнь случай, когда вместо анализа и пожелания прочитать — я призываю читать.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама