Андрей Архангельский Все статьи автора
14 февраля 2020, 09:56 306

Повзрослели или нет? "Лед–2" Жоры Крыжовникова

Фото: Артем Геодакян/ТАСС

Первый "Лед" (2018), снятый дебютантом, известным клипмейкером Олегом Трофимом, собрал в прокате невиданную тогда кассу (1,5 млрд рублей при бюджете 150 млн); получился не просто популярный фильм — авторам удалось создать, что называется, "народное кино". Задним числом, конечно, проще объяснить успех. Главная героиня — сирота из провинции со всем необходимым в этом случае набором страданий. Вдобавок детство ее пришлось на 1990–е — горькие, как у нас теперь повелось считать. К тому же режиссер ловко соединил русское страдание с голливудским хеппи–эндом; а то, что это еще и спортивная драма, придает ей известную универсальность. При всем том говорить о глубине образов в первом "Льде" не приходится, герои почти совпадают со своими функциями. Разве что музыкальные номера несколько скрашивают одномерность повествования.

После боя. "1917" Сэма Мендеса

После боя. "1917" Сэма Мендеса

301
Андрей Архангельский

У нас любая мелодрама или комедия сегодня снимается с расчетом на возможное продолжение. А уж цифры сборов имеют и вовсе магическое воздействие на продюсеров. Вполне можно было бы ожидать от "Льда–2" истории в том слащавом духе, как у нас принято: рассказать то же самое другими словами — и получить громкий провал.

Не факт, конечно, что нынешний фильм ждет сопоставимый коммерческий успех, но по крайней мере он получился гораздо глубже и интереснее. Все это потому, что продюсеры пригласили в качестве режиссера Жору Крыжовникова, автора "Горько" и "Самого лучшего дня".

Важно понимать, что они пошли на заведомый риск — доверить продолжение народного хита мастеру парадокса и абсурда. Сделали продюсеры это, как мы догадываемся, потому, что спасти приквел или сиквел в России может только парадоксальное решение — что само по себе гораздо более важная вещь.

Манеру Крыжовникова не спутаешь ни с чем. Он сделал из легонькой драмы экзистенциальное исследование — об ответственности, любви, жертве, о выборе между желанием и долгом. Самое, конечно, поразительное — как прежних линейных действующих лиц, носителей единственной идеи или истины, Крыжовников превратил в противоречивых; и все это еще и в жанре почти мюзикла!

Герой (Александр Петров) впервые — не привычный Зорро–победитель, а человек сомневающийся и ошибающийся; а у юной героини фильма прав на собственный поступок никак не меньше, чем у взрослых персонажей. Наконец, Крыжовников не боится именно что драматических обстоятельств, даже у критиков при просмотре наворачиваются слезы — хотя некоторые считают, что это самые черствые люди на земле.

Режиссер не боится таких эмоций, он именно создает на экране ситуацию для активного сострадания и сочувствия. Казалось бы, какие проблемы — советское кино 1970–1980–х умело это делать, но за прошедшие 30 лет массовый российский зритель совершенно отучен от сочувствия. Его кормили с ложечки настолько банальной кашкой чувств, что в итоге у нас вырос "долюмьеровский дикарь", которому приходится заново объяснять элементарные вещи. Будет, конечно, очень важным знаком — насколько финансово успешным окажется сей эксперимент. И в случае успеха будет означать вот что: массовый зритель повзрослел и готов к более глубокому разговору на экране. Ну или не готов. И не повзрослел. Вот как раз это и узнаем.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама