Андрей Архангельский Все статьи автора
9 июня 2017, 13:18 1383

Рецензия на фильм "Нелюбовь"

Фото: Кинопоиск

Казалось бы, для критика некомфортная ситуация — писать про самую, вероятно, громкую отечественную премьеру года спустя неделю после премьеры в Каннах. В итоге ты идешь в кинотеатр, еще не видя фильма, но уже имея в голове сотни мнений по его поводу. Зато — впервые — ты видишь на киносеансе почти полный зал. Автор имел недавно разговор с руководством районного кинотеатра, финансируемого городской властью: они жаловались, что "на российское кино люди не ходят" и приходится ставить "бездуховное американское". Что понимают под российским кино?

Все остается людям. Фильм "Манифесто" режиссера Джулиана Роузфельдта

Все остается людям. Фильм "Манифесто" режиссера Джулиана Роузфельдта

472
Андрей Архангельский

Финансируемое тем же государством — "патриотическое", бедное–победное, линейное, о том, как мы всегда всех били и можем повторить; но на это кино зрители не ходят почему–то. А на Звягинцева — сложного, пессимистичного, без экшена, с одними только словами, а точнее, с молчанием — полный зал. Просто для интереса наберите в известном поисковике, какое количество российских кинотеатров ставит Звягинцева в горящий прокат; а между тем это кино создано совершенно без господдержки. Ответ напрашивается сам собой: люди ходят на российское кино — но только на то, которое было создано по своей воле и совести, а не по разнарядке.

Кино Звягинцева — не про людей, что кажется очевидным, а скорее о пространстве. "Нелюбовь" — это попытка написать отсутствие места для жизни. Мы вместе с героями ищем мальчика, сбежавшего после семейной ссоры из дома — но повсюду нас встречают пустые глазницы. Прибрежные зоны, охранные зоны, трассы, железные и деревянные ворота, охранники; опустевшие дома, внутри — пустые комнаты, лестницы, коридоры, лифты. Где–то остались следы недавно бывших здесь людей, но сейчас никого нет.

Дом, в котором дети устроили свое тайное убежище (помимо кадра, отсылающего к Тарковскому, здесь есть еще полуистлевшее пианино), — это дом культуры 1970–х годов. Это пустое место — на месте советской культуры, промокшая, прогнившая, истлевшая иллюзия о великом прошлом. Следы, обещающие привести к разгадке, приводят в тупик; они сообщают только "нет–нет–нет". Это безуспешная попытка заговорить с немотой, вступить в контакт.

Все это пространство не предназначено для человека, непригодно для жизни. Обжиться здесь не удалось. Люди здесь, в этом фильме, формально все те же, что и всегда у Звягинцева — скупо роняющие слова; но тут они, может быть впервые, неважны, потому что все их слова и жесты как бы увязают в застывшем зимнем пейзаже, с которого начинается фильм. Герои произносят слова словно бы по инерции — потому что некий большой сдвиг, общий распад уже случился и все попытки выстроить на этом месте новую гармонию или хотя бы смысл обречены.

Людям тут не хватает чего–то важного: сказать "не хватает любви" — будет слишком пафосно и предсказуемо. Но эту "любовь" можно было назвать как–то иначе, например общественный договор, или смысл общей жизни, какая–то более–менее благоразумная и человечная цель, которая объединяет большинство людей — или хотя бы не мешает им жить вместе.

В этом пространстве Звягинцева ничего общего между людьми нет, и, соответственно, сами они ведут себя бесчеловечно, совершенно этого не осознавая. И только в конце, в момент наивысшего напряжения, из глаз у них брызнут настоящие слезы. Но это никак — или почти никак — их не изменит. Все останется таким же — и кадры с телеведущим Дмитрием Киселевым, который появляется в финале на экранах телевизоров, как бы органично венчают этот общий распад.

Новости партнеров
Реклама