00:0608 августа 2025
Типовые школьные здания, строительство которых началось в раннесоветский период и продолжалось до исчезновения СССР, оказывается, отражали не только актуальные взгляды на образование, но и геополитические реалии. Как строили школы в Ленинграде и чем они примечательны до сих пор, разбирался "Деловой Петербург".
Первые советские школы стали строить в середине 1920–х годов — лозунги о необходимости всеобщего образования подкрепить реальными действиями раньше не получилось. Поначалу возводили их по индивидуальным проектам. Одной из первых показательных строек стала школа на 1 тыс. мест на проспекте Стачек, спроектированная Александром Никольским к 10–летию Октябрьской революции.
Экспериментальный объект выглядит актуальным и по сегодняшним образовательным меркам — архитекторы предусмотрели не только зрительный и спортивный залы, но и кабинеты для кружков, учебно–производственные мастерские и даже небольшую обсерваторию на крыше. Вспомогательные помещения были вынесены в отдельный блок, предназначенный не только для детей, но и для взрослых, — невозможный по нашим меркам, но очень разумный с рациональной точки зрения подход. Кстати, эта школа существует до сих пор и скоро будет отмечать своё столетие.
"На раннем этапе — до 1932 года — в школах применялся лабораторно–бригадный метод обучения, совмещающий индивидуальные и коллективные формы работы. Ученики объединялись в группы и самостоятельно выполняли задания, результаты которых представлял “бригадир” по завершении — обычно через 2–4 недели. Такая система как раз и диктовала соответствующие архитектурные и планировочные решения: здания проектировались с преобладанием вспомогательных помещений (до 70%) и небольшим количеством, но просторных учебных кабинетов. Это делало строительство сложным и дорогостоящим", — рассказывает архитектор, гид и лектор проекта "Петербург глазами инженера" Дарья Бывших.
Всего к 1934 году в Ленинграде было построено 14 новых школ большой вместимости (1–1,8 тыс. детей), что позволило закрыть в масштабах города вопрос со всеобщей грамотностью. "Школьные здания этого времени — интересные образцы архитектурного авангарда и постконструктивизма, в проектировании которых принимали участие ведущие архитекторы города. Некоторые из них сейчас — памятники архитектуры", — отмечает исследователь архитектуры Александр Макацария, приводя в пример помимо школы им. 10–летия Октября школы на ул. Ткачей, 9, и на ул. Черняховского, 30.
Первые типы советских школ
С 1935 года подходы к строительству школ изменились, появились и первые типовые проекты — на 280, 400 и 800 мест. Речь шла об экономии средств и времени, поэтому от всего лишнего было решено отказаться. Упрощение позволило поставить школостроительство на поток — в 1935–м построили 36 зданий, в 1936–м — 106, в 1937–м — ещё 37. Школы планировались либо на одну параллель (10 классов по 40 учеников, всего 400 учащихся), либо на две с "приготовительными классами" (всего 880 учащихся), рассказывает Александр Макацария. В зданиях этого периода не предусматривались ни спортзал (физкультура в программе была, но ею занимались на улице), ни актовый (при необходимости предполагалось использовать рекреации). Вместо столовой был буфет небольшой площади. Зато проекты предусматривали размещение квартиры для директора школы и дворницкой.
"Важная особенность — в проектах 1936–1941 годов заложена возможность использовать эти здания как госпиталь, лазарет или больницу. Архивные данные это подтверждают: готовились к войне", — говорит историк архитектуры ХХ века, редактор сайта "Домофото" Дмитрий Гусаров.
Впоследствии часть этих зданий будет использована под социальные учреждения, отмечает Александр Макацария. Например, Кировский районный суд (ул. Маршала Говорова, 38а), Социальный фонд (ул. Коли Томчака, 15), Налоговая инспекция (пр. Пархоменко, 13), комитет по транспорту (Исполкомская ул., 16) и др. Уже к 1939 году отказ от строительства спортзалов был признан ошибочным, и школы проектов 1939 и 1940 годов возводились со спортзалами. Самым часто использованным проектом стал тип ША, по которому было возведено около 40 зданий (пример — Невский пр., 169).
Всего, по словам Дмитрия Гусарова, с 1934–1941 годов при строительстве школ было создано около 25 разных проектов. Первые назывались по фамилиям авторов (школа типа проекта архитектора Троцкого, типа проекта Федосеева и пр.), но уже с 1936 года вводятся буквенные обозначения: тип А, Б, В, Г, и цифровые — I, II, III.
Послевоенная стройка школ в Ленинграде
Непосредственно после завершения войны ресурсы тратили в основном на восстановление пострадавших в блокаду зданий, но были и исключения. В объектах до 1955 года обязательным стал актовый зал на верхнем этаже, в некоторые проекты (как 2–02–02) стали включать спортзалы на первом этаже, рассказывает Дмитрий Гусаров. Рекреации делались в основном внутри, в тёмных зонах. Постепенно появлялись кабинеты физики, химии, биологии, учительские комнаты закрепились на первом этаже у канцелярии.
Со временем массовое строительство вновь стало набирать обороты — советская власть поставила в 1952 году задачу по повышению общеобразовательного уровня. Также важной темой для государства было внедрение производственных практик — поэтому в школах стали массово создавать и оборудовать слесарные и столярные мастерские, кабинеты машиноведения и электротехники. "В 1950–1960–х годах окончательно утвердилось индустриальное, панельное строительство. Типовые школы стали нормой: проекты ориентировались на классы по 40 человек с минимально допустимой площадью", — рассказывает Дарья Бывших. Несмотря на приверженность к типовым проектам, в послевоенном Ленинграде были и школы с уникальной архитектурой, говорит она. К экспериментальным относится, например, школа № 345 на бульваре Красных Зорь., 6, копр. 2, построенная в конце 1960–х. Она уже больше похожа на современные учебные комплексы и внешне, и внутри, но для своего времени обладала достаточно нестандартным набором помещений, включая зимний сад и бассейн. В числе других экспериментальных объектов этого периода Александр Макацария называет здания на Наличной ул., 32, корп. 2, Выборгском шоссе, 7, корп. 2, и здание в Красном Селе на Театральной ул., 15, живописно встроенное в зелёную зону.
Первым типовым проектом этого периода стал проект 4902 (известен по круглым рельефным портретам на фасаде), разработанный архитектором Евдокимовым (пр. Елизарова, 7), говорит Александр Макацария. Следующим — кирпичная (Варшавская ул., 63, корп. 2) и панельная (пр. Славы, 35, корп. 2) версии проекта 2ЛГ–02–2. А самым массовым в Ленинграде был проект школьного здания 2С–0210 на 1280 учащихся из панелей — Н–образные школы в два и четыре этажа (Будапештская ул., 64, корп. 2). "По этому проекту школы строились с конца 1960–х до середины 1980–х. Из интересных особенностей в более поздней вариации — отопление, скрытое в перекрытиях, и помещение для стрелкового тира в подвальном этаже", — отмечает Александр Макацария. "В проекте “самолётиком” (так называл Н–образную форму школы сам автор проектов Садовский) окончательно в разные крылья были разнесены классы с кабинетами и залы (физкультурный, актовый, учительская). Интересно, что в процессе освоения блочных материалов иногда случались казусы: стена туалета с бачками могла быть общей с учительской, поэтому такое расположение меняли при строительстве", — рассказывает Дмитрий Гусаров. Кстати, с этих пор в Ленинграде отсутствовали проекты школ малой вместимости (300–500 учащихся), поэтому приходилось использовать общесоюзные проекты (пример — школа на пр. Девятого Января) с устаревшими нормами и не очень удобные для ленинградских условий.
После выхода постановлений 1970–х годов об экономии тепла и энергосбережении, а также требований экономии земельных участков стали проектироваться школы более компактной формы. "Если проект 1967 года на 1200 учащихся был ещё Н–образный, то проект 1977 года — уже в виде кольца с замкнутым двориком внутри. В этом дворике проводятся линейки, сборы, собрания и пр. Появляется ещё больше специализированных кабинетов и лабораторий, компьютерные классы. Площадь остекления фасадов снижается, окна делаются более узкими и с импостами. Панели становятся более пластичными", — говорит Дмитрий Гусаров.
С 1980–х проекты, несмотря на одинаковые характеристики помещений, стали отличаться друг от друга по объёмно–планировочным решениям. Усложняющиеся условия строительства (в кварталах многоэтажек) требовали учитывать особенности каждого конкретного участка.
В 1990–х годах, как известно, массовое школостроительство не велось. Этот вопрос вновь стал актуальным лишь в последние годы, когда переполненность классов и нехватка школ (особенно ощутимая в кварталах новостроек) стала одной из основных тем для общественного недовольства в Петербурге.
"Сегодняшние школы сохраняют в себе практически всё — пожалуй, кроме 1–2 квартир в составе школы, — что было наработано в советских типовых проектах: разделение на начальную и среднюю школу, простейшую навигацию, специализированные кабинеты. К ним добавляют современные функции — бассейн, первые уровни профориентации, кабинеты для IT–технологий и часто — свою изюминку. Даже музей школы иногда закладывается в проект, — резюмирует Дмитрий Гусаров. — Единственное, сегодня отказались от панельных школ (а они устойчивы к амортизации и имеют большую свободу для перепланировки, более долговечный фасад с керамической плиткой) и строят школы из монолитного железобетона. Насколько это более долговечный материал — покажет время".
“
В какой мере архитектура влияет на систему образования? Глупо думать, что выдающаяся с точки зрения архитектуры школа будет автоматически выдающейся с точки зрения образования. Но вместе с тем выдающаяся школа и выдающееся здание, где она расположена, дают колоссальный синергетический эффект. Школы постройки 1920–х годов выглядят очень современно и даже современнее, чем многие из тех, что строятся сегодня. Это касается как внутреннего устройства, так и фасадов, организации учебного процесса, других позиций. В школе Никольского на проспекте Стачек, например, была построена обсерватория. По современным меркам сталинским школам не хватает только спортзалов и некоторых других пространств, но эти вопросы можно решить при реконструкции. Школы постройки 1960–х годов, как ни странно, сложнее в адаптации к современным требованиям. Их отличает жёсткая коридорная схема с немного казарменной структурой, очень симметричной. К сожалению, современные школы, если говорить о массовом строительстве, мало ушли от этих типовых проектов. Да, в них есть актовые залы, спортзалы, бассейн, но по сути это всё равно сплошные коридоры и клетушки для обучения. Планировки, на удивление, нерациональные, загруженность некоторых кабинетов — 20–30%. Несмотря на высокий показатель по площади на одного ученика, в наших школах возможность общественной жизни почти нулевая. Огромные актовые залы задействованы примерно 10% учебного времени, а для проведения кружковой деятельности места нет. Бассейны и спортзалы в лучшем случае используются по 5–6 часов в день, а летом вообще закрыты. Хотя их содержание требует больших затрат. В целом более нерационального расходования ресурсов, чем на наши типовые школы и их функционирование, мне кажется, придумать сложно. А ведь мы не такие богатые, чтобы использовать эти объекты таким образом. Школа должна быть общественным центром микрорайона, а не местом, куда приводят детей на время. Она должна работать на весь микрорайон, на весь город. Это полезно не только с точки зрения урбанистики, но и с точки зрения общественных, семейных связей. При этом сегодня, когда все бросились заниматься образованием детей и на это тратятся огромные деньги, школу по сути отрезают от всех, огораживая тройными заборами, вместо того чтобы решать вопросы безопасности другими способами. Почему школы до сих пор строят по типовым проектам? В рамках совершенно безумного расходования средств идёт, как ни странно, оптимизация расходов, которая выражается в использовании существующих типовых решений. Сегодня есть некоторое движение вокруг отдельных проектов, но такие случаи в масштабах города единичны. Поскольку мы уже пережили период, когда школ не хватало просто физически, пора подумать об изменениях в структуре обучения, о пространственном воплощении этой новой структуры. Сегодня система "учитель — ученик" не работает, нужна определённая атмосфера внутри класса, внутри всей школы. В Москве мы уже видим довольно сильное желание из учебных зданий сделать некие флагманские проекты. Там система нового обучения навязывается сверху. Есть интересные проекты в Подмосковье, включая гимназию Примакова, проект которой делало наше бюро. Я уверен, что сегодня уже не нужно строить новые школы в таком количестве — завтра они будут стоять полупустыми. Нужны колледжи, ориентированные на промышленность, на IT. Эта тенденция актуальна не только в России — в США, например, дети массово уходят в технические училища, идёт поворот к раннему профобразованию. Всеобщее сплошное классическое 11–летнее образование не нужно, его ценность сомнительна. Сейчас "Студия 44" делает несколько проектов колледжей для Москвы, в них закладываются совершенно новые пространственные решения. Надеюсь, что и Петербург тоже придёт к этому.
Никита Явейн
руководитель архитектурного бюро "Студия 44"
