Террор оскорблённых: к чему привёл консервативный порыв России

Автор фото: Владимир Гердо/ТАСС
Акция протеста против политики президента Франции и его высказываний в отношении карикатур на пророка Мухаммеда

Консервативный порыв России поставил теракты в один ряд с провокациями против чувств верующих.

У терроризма не может быть оправдания, а бороться с ним необходимо всем миром, приучили нас повторять в нулевые годы. Но эпоха меняется, и вместе с ней что–то надломилось в системе общественных ценностей. Новая волна нападений со стороны исламских радикалов (сперва во Франции, затем в Австрии) в этот раз не встретила былого твёрдого осуждения со стороны политиков и священства. Вместо этого акцент смещается на недопустимость оскорбления чувств верующих. Мол, в этом ведь вся и беда, что провокаторы провоцируют, а уже потом всякие силы зла используют повод для дестабилизации.
Традиционную попытку напомнить об исламе как религии мира всё–таки совершил верховный муфтий России Талгат Таджуддин, заявивший, что пророк Мухаммед проповедовал не месть, а прощение, и карикатуры — в сущности пустяковый повод для объявления других людей врагами. Но эти слова прозвучали несоизмеримо тише, чем выпады из Чечни, где действия президента Франции Макрона называли и "атакой на ислам", и провокацией, подстрекающей мусульман к совершению преступлений.
Возможность окончательно прояснить позицию, решительно осудить и всячески откреститься от террора у религиозных деятелей была 4 ноября на официальной встрече с президентом. Но и там от них не прозвучало ничего нового: осуждение провокаций оказалось на первом месте, осуждение террора — на втором.
Конечно, и такая последовательность не лишена логики, и какая–то доля ответственности всё же лежит на скандальных карикатуристах. Но даже если все страны ООН примут законы о чувствах верующих (на встрече с религиозными деятелями президент согласился этому поспособствовать), проблему терроризма это решит едва ли. На днях в Татарстане, где чувства уже защищены законом, 16–летний подросток радикальных взглядов пришёл к его блюстителям с ножом и "коктейлями Молотова". Его застрелили при задержании.
Одновременно об активизации радикальных исламистов в России заявил секретарь Совбеза Николай Патрушев. Потому что дело не в чувствах, а в самой идеологии исламизма, основанной на желании навязать обществу нормы шариата, и геополитических амбициях возрождения единого арабского халифата.
Понятное дело, что религиозным деятелям в РФ удобен всякий повод оскорбиться зловредным бездуховным Западом, тем более что и политическая конъюнктура к этому подталкивает. Но стратегия "враг моего врага — мой друг" может сослужить худую службу.
В первой половине XX века католическая и протестантские церкви уже допустили такую ошибку, когда назло большевизму и, кстати, либерализму открыто солидаризировались с "антизападными" фашистами и нацистами. Либо молчали: автор знаменитой цитаты "когда они пришли за… я сохранял безмолвие, а когда пришли за мной, уже некому было за меня заступиться" Мартин Нимёллер был как раз немецким пастором. И хоть все соглашения подписывались задолго до преступлений против человечества, в историю эти тактические союзы вошли как сделка с дьяволом.
Теперь уже и у нашего священства (вне зависимости от конфессии) есть шанс невольно оказаться с бородатым чёртом по одну сторону баррикад.
Католики, кстати, урок вроде бы выучили и сегодня — хорошо это или плохо — демонстрируют куда больше гибкости к требованиям леволиберального времени. Недавно папа римский даже поддержал однополые союзы (с оговорками, но всё же). Там вообще побольше занимаются социальными проектами и как–то пытаются завоевать этим сердца светского общества. А что у нас, судите сами: чаще ли приходится слышать о социальной работе нашего священства или о том, как оскорблены его чувства?