Анна Хмелева Все статьи автора
24 марта 2019, 23:40 26829

Ничего не просите. Губернатор Калининградской области Антон Алиханов о троллинге и лоббизме

Фото: ТАСС

Один из самых молодых и самый западный губернатор России Антон Алиханов рассказал "ДП" о троллинге, равноудаленности, геометрии, лоббизме, пятиминутном удовольствии и Булгакове.

Калининград — это единственный эксклав в России. Каковы особенности внутреннего рынка, взаимодействия с внешними рынками?

В Калининград за советскими долгами. Арбитраж ввел процедуру реструктуризации долга экс-главы банка "Советский"

В Калининград за советскими долгами. Арбитраж ввел процедуру реструктуризации долга экс-главы банка "Советский"

501
Дмитрий Маракулин

— Особенности, конечно, есть. Во–первых, относительная специфика любого калининградского предпринимателя, который ориентирован не только на внутренний калининградский рынок, но и на другие регионы России или зарубежные страны, состоит в постоянных контактах с таможней, пограничниками, с Россельхознадзором в части вывоза и передвижения товаров. У нашего предпринимательского сообщества очень большой опыт в этой сфере, много операторов внешнеторговой деятельности, которые в этом разбираются.

Много слышал жалоб, стенаний — "дорого что–то довезти". Реально стоимость логистики для каждого предприятия определяется отдельно, и для кого–то это играет роль, для кого–то нет, но я не могу сказать, что довезти от нас сильно дороже, чем с Урала или из Сибири, к примеру, в Москву. До Петербурга — есть свои связи по воде в том числе, и строятся новые железнодорожные паромы, достраивается порт в Пионерском, в этом году его должны сдать. Он даст возможность перевозить ро–ро грузы, накатные грузы, накатной техникой, тоже в сторону Петербурга. Так что, во–вторых, это специфика логистическая. Она не является каким–то минусом, потому что практически все минусы уже преодолены за счет умений, компетенций и опыта работы. А плюсы логистические есть — это в том числе возможность мультимодальных перевозок. У нас два формата железнодорожной колеи, российский и европейский, незамерзающий порт, сейчас строятся новые портовые мощности. Мы с большим оптимизмом смотрим на достаточно серьезный рост, который показывает калининградская железная дорога по транзитным грузам из Европы в Китай и из Китая в Европу. Это направление, которое последние полтора года калининградская железная дорога очень активно наращивает, и мы надеемся, что у этого направления еще есть нераскрытый потенциал. Конечно, планируем развивать свои логистические компетенции за счет будущих производств, в частности Горно-обогатительного комбината "калий-магний" в Багратионовском районе, который создаст очень существенную грузовую базу. Только один из этих проектов будет генерировать до 6 млн тонн дополнительной грузовой базы.

Бонус к возможностям

Каковы ваши планы по развитию области в целом?

— У нас планы большие и амбициозные. У нашего калининградского бизнеса было некое внутреннее ощущение, что сейчас Чемпионат мира по футболу пройдет, и, собственно говоря, все, жизнь закончится. Конечно, большой инвестиционный цикл, связанный с подготовкой и проведением чемпионата, завершился. И нам, как властям региона, тоже нужно было дать ответы на вопросы, что дальше и какой будет жизнь после этого инвестиционного цикла. Закончили мы год достаточно неплохо по всем экономическим показателям, и по обороту розничной торговли, и по промышленному производству. Единственное, что инвестиции на 2-2,5%, скорее всего, снизятся. Но оно и понятно, потому что база 2017 года была достаточно большая, там был рост порядка 40% и очевидно, что тяжело выдержать такой же рост, такой же уровень по итогам 2018-го.

Если говорить про новые проекты, которые мы в этом году запустим, то это, к примеру, проект "Варница", косвенно связанный с развитием подземного хранилища газа "Газпрома". "Газпром" теперь этот рассол в море не сливает, теперь мы будем готовить достаточно большие объемы обычной соли, натрий хлор и, кроме того, что для нас особенно важно, будем производить и фармакопейную соль. Мы впервые в стране начнем производить такую продукцию, и она будет востребована в том числе нашей фармакологической отраслью.

Другие проекты, если говорить о производственных, нельзя назвать очень крупными, гигантскими, но тем не менее они для нас важны. Это и несколько молочных проектов, и селекционно-генетический центр в молочном скотоводстве, которые мы будем делать. Это большие инвестиции, которые вкладывает компания "Лукойл" в шельфовую добычу нефти. Это проекты группы компаний "Содружество по дальнейшему углублению переработки сои, белков, сложных продуктов". Ну и плюс пока небольшие и средние проекты по развитию нашей индустриальной зоны в Храброво, рядом с аэропортом, и большие проекты, связанные с развитием логистики и транзита Европа — Китай, Китай — Европа. В сердце региона, в городе Черняховске, мы тоже готовим инфраструктуру под индустриальный парк и ведем работу с нашими перспективными инвесторами, которые будут заходить на эту территорию. Также есть ряд непроизводственных проектов. К примеру, проект "Музейный квартал" — 600 га в центре города, — предполагающий ревитализацию исторического или скорее географического центра города. К сожалению, в Калининграде после налетов английской авиации практически не осталось исторического центра, поэтому уместнее говорить о центре географическом, который мы планируем серьезно развивать. Это, повторюсь, и ревитализация, и редевелопмент.

РЖД запустит прямые поезда между Берлином и Петербургом через Калининград

РЖД запустит прямые поезда между Берлином и Петербургом через Калининград

1494

Большой составной частью Музейного квартала будет культурно-музейный центр, который создается по поручению президента. И это тоже отчасти бизнес-проект и для города, и для региона. Это достаточно серьезный вызов с точки зрения туристической инфраструктуры и малого бизнеса, который должен будет обслуживать турпоток, людей, которые будут привлечены к нам этими новыми объектами. В числе новых объектов в рамках Музейного квартала — филиал Большого театра и филиал Третьяковской галереи. Кроме того, сейчас мы работаем над проектом с условным названием "Большое побережье". Мы по-разному сейчас пытаемся этот проект внутри называть, потому что название должно быть более красивое, но по замыслу это целый комплекс историй по развитию туристической инфраструктуры на нашем Балтийском побережье. Этот проект мы будем презентовать совсем скоро.

У вас создан административный остров — офшор, Октябрьский, по аналогии с островом Русский на Дальнем Востоке. Расскажите о нем.

— На самом деле он создан не совсем по аналогии. Обе зоны создавались синхронно, и мы вели работу по подготовке к созданию параллельно и независимо друг от друга, просто потом прошел Восточный экономический форум, где было дано официальное поручение конкретно по Дальнему Востоку. Далее мы с учетом уже проделанной подготовительной работы вместе с министерством экономического развития обратились с пожеланием, чтобы нас вписали в это поручение. Что и произошло, и достаточно быстро.

Закон принят в конце июля 2018 года. Кстати, в него уже вносились поправки, и я думаю, что это достаточно живой организм, который будет требовать доработок или даже не доработок, а, скорее, развития, потому что там есть определенные ограничения по типу компаний, которые могут заходить в этот офшор. Сейчас, насколько я знаю, коллеги из Минфина и Минэкономразвития уже ведут работу по развитию этого закона. У нас в регионе уже девять компаний подали заявки, они связаны с Олегом Дерипаской. Путем редомициляции они перерегистрируются из европейских офшорных юрисдикций в Калининград. И еще есть несколько компаний, с которыми мы ведем переговоры, называть их не будем, потому что окончательное решение ими пока не принято.

Механизм это новый, достаточно специфический, но тем не менее компании должны будут осуществить незначительные инвестиции. Они могут быть очень разные, в том числе и в уставный капитал. Для нас это, в числе прочего, и возможность получить достаточно высокооплачиваемых специалистов, которые должны быть аллоцированы на нашей территории. Изначально, когда мы только начали об этом задумываться, для нас это был имиджевый проект, но сейчас мы понимаем, что это способно стать если и не магистральной специализацией региона, то существенным бонусом к нашим возможностям. Ведь финансовые рынки в нашей стране требуют своего дальнейшего развития. Соответственно, такой внутренний инструмент, как свой, российский офшор, — это еще один хороший шаг вперед в этом направлении.

А есть какие-то факторы, особенности конкретно Калининградской области, которые мешают экономическому развитию и росту?

— Конечно. Опять же, специфика такова, что нас всего 1 млн человек, хотя мы и растем порядка 8 тыс. в год. Понятно, что для любого серьезного производителя необходим доступ на более широкие рынки. Поэтому говорить о том, что нас ждут с распростертыми объятиями в Европе, конечно, тяжело. Многие европейские компании размещают часть технологических процессов в Калининграде, потому что это существенно дешевле за счет нашей особой экономической зоны, всех наших льгот, отдельного законодательства, регулируемого федеральным законом. Поэтому многие переносят свои производства или их часть к нам. Но говорить о том, что мы получаем какую-то существенную долю добавленной стоимости от европейских технологических цепочек, наверное, нельзя, это пока не так.

Я надеюсь, что благодаря новым инвестпроектам мы сможем перестроить эту схему, потому что сейчас мы, конечно, в очень большой степени ориентированы на импорт. И если брать нашего крупнейшего производителя "Автотор", то это в очень большой части импорт, переработка импортных компонентов. А если говорить про экспорт, то очень большая доля, более 80%, — это группа компаний "Содружество", которая является крупнейшим переработчиком бобов и экспортером пшеницы, крупным игроком на международном рынке. Поэтому у нас присутствует некая монозависимость по экспорту от "Содружества", по импорту — от "Автотора". Конечно, это создает для нас определенное желание и вызов развития и диверсификации экономики, к чему мы в принципе идем неплохими темпами. Обновленная экономическая зона, которая заработала с начала прошлого года, показывает хорошие результаты — у нас более 70 новых резидентов, это больше, чем за любой год существования особой экономической зоны в новой редакции с 2006 года. Поэтому мы в принципе довольны результатом. Много IT-компаний было, 25 только в прошлом году, крупные проекты в сельхозпереработке, крупные проекты в промышленности — надеюсь, что такой же тренд нам удастся продлить еще как минимум 2 года.

Батанова оторвали от сердца

С какими регионами СЗФО у вас складывается наиболее тесная кооперация?

— Петербург и Ленобласть вне конкуренции, в силу самого большого количества людей и бизнеса.

А с Европой?

— Тройка зарубежных партнеров выглядит так: Китай, Корея, Германия. В том числе в силу бизнеса "Автотора", который очень существенно прибавил в этом году, собрав более 200 тыс. автомобилей. Они производят большой объем корейских автомобилей, поэтому, понятное дело, компоненты, которые они потом превращают в автомобили, из Кореи идут к нам очень большим объемом.

Буквально недавно связи между Петербургом и Калининградом еще больше окрепли. Вас покинул Эдуард Батанов (ныне — финансовый вице–губернатор Петербурга. — Ред.), но присоединился к нам. Как вы, с болью в сердце отдавали?

— Да, только что с ним виделся. Александр Дмитриевич позвонил…

Что, сказал: "Антон Андреевич, верни домой"?

— Почти. Мы познакомились, когда Александр Дмитриевич (Беглов. — Ред.) еще был полпредом, и он мне позвонил и сказал, что "городу очень нужно, чтобы Эдуард Викторович поработал". Я сказал: "Отрываю от сердца, Александр Дмитриевич". Понятно, что и для Батанова это знаковое возвращение и внутренняя удовлетворенность, потому что он был в свое время руководителем комитета, а теперь он вице-губернатор. Также понятно, что вице-губернатор в Санкт-Петербурге с точки зрения горизонта достаточно весомая история. Ну и плюс семья здесь, так что для него это было простое решение и простое согласие. Для нас, конечно, непростое.

Но мы сильно не горюем, во-первых, потому что удалось достаточно много сделать, мы почти 2,5 года работали вместе. Во-вторых, в калининградском правительстве он очень много сделал. Мы на 13% снизили уровень долга к собственным налоговым и неналоговым поступлениям, впервые в истории региона успешно провели размещение облигационного займа, вернули к жизни нашу региональную энергетическую компанию, которую буквально там за рубль должны были отдавать, а он смог сделать из нее прибыльное предприятие. Фонд, который он курировал, социального жилищного строительства, на 36 пунктов поднялся за год в объеме ввода и вошел в пятерку крупнейших застройщиков региона. Очень серьезно перестроена система государственных закупок, мы заняли первое место среди всех регионов по уровню конкурентности закупок, у нас более 95% всех закупок были конкурентные. И много другое. Те вещи, которым он задал вектор, без него не умрут, он многое сделал из того, где можно уже оценить готовый результат, и многим вещам задал направление. Я уверен, что мы с Эдуардом Викторовичем еще поработаем как-нибудь.

Кони бегают по кругу

Губернатор — лоббист?

— Лоббист, конечно. Это всегда так. Мы в соревновании в хорошем смысле, мы подглядываем друг за другом, смотрим, кто что делает. Я — сторонник делиться идеями и не сильно их у себя задерживать, потому что если мы все будем работать эффективнее, то и выигрыш у страны в общем и целом будет больше, поэтому мы стараемся коллегам помогать, в том числе и по СЗФО, достаточно активно общаемся, взаимодействуем.

Много времени приходится в Москве проводить?

— В Москве — да. Вот на прошлой неделе я 3 раза был в городе. Мне приходится утром прилететь в Москву, вечером улететь. Или утром следующего дня улететь. И вот так я по несколько раз в неделю туда-сюда мотаюсь. Это нужно для лоббирования каких-то решений, нужных региону и жителям региона. Сейчас нам очень важно показывать создание новых рабочих мест, рост зарплаты, это то, что волнует людей. Сегодня я приехал в Петербург общаться с нашими действующими инвесторами, которые имеют питерские корни, и мы разговаривали с ними о будущих проектах, о том, чем мы можем им помочь, чтобы они быстрее принимали какие-то решения.

А как выстраиваете отношения с бизнес–элитами, на прямом контакте?

— Да, в основном есть набор из нескольких десятков предпринимателей, крупных и крупнейших, с которыми мы общаемся напрямую, регулярно и в рабочем режиме. Есть у нас мысль создать формат клуба, возможно, для встреч и обсуждения каких-то вопросов, общих, волнующих всех. Есть форматы более широкие, встречи с правлениями ТПП, РСПП, Балтийского делового клуба — эти мероприятия мы проводим постоянно. Как минимум раз в полгода успеваем встречаться, общаться. В принципе никаких новых проблем, о которых я не знал бы, до меня на этих встречах не доводят, мы стараемся в оперативном формате, если где-то что-то возникает, решать, не ждать каких-то отдельных встреч или напоминаний. У всех есть возможность лично или через министров достучаться и довести какую-то проблему, чтобы мы начали ее решать. Ну и не всегда требуется мое вмешательство, мои министры и замы вполне могут самостоятельно решать возникающие проблемы, у нас абсолютно работоспособный кабинет.

А принцип какой–то есть во взаимодействии с бизнесом?

— Принцип равноудаленности. Я как-то на эту тему высказался, и меня потом пытались этой равноудаленностью троллить — предлагали оценить разницу между равноудаленностью и равноприближенностью. Мне кажется, что с точки зрения геометрии это игра слов и не более того, но понятно, что русский язык — это не геометрия с математикой, и в чем шутка — понятно. Тем не менее это общее правило для всех и общий подход для всех. Я приведу пример. Мы забрали себе полномочия с муниципального уровня по выдаче разрешений на строительство. При этом есть определенные законодательно разрешенные и допустимые люфты по этажности и высотности зданий. Ко мне приходит заместитель или руководитель агентства по градостроению и говорит: "Вот, к нам обратились с просьбой выдать поправки, чтобы можно было два этажа сверху пристроить". Мой подход простой с самого начала, и мы так сразу договорились — никаких и никому. Чтобы не было, во–первых, разговоров о том, что это делается за взятки, а во–вторых, чтобы ни у кого не было никаких обид, почему этому можно, а другому нельзя. Поэтому давайте договоримся, что в спорных ситуациях мы никому ничего не даем. Вопрос с точечной застройкой, с градостроительной политикой достаточно остро стоял, когда я только входил в регион. Сейчас я такой остроты в этом вопросе не вижу, самые одиозные так и не начавшиеся стройки мы либо отрегулировали, либо вообще отменили. В целом порядка в этом вопросе стало больше, хотя, конечно, есть к чему стремиться. В частности, стремимся к еще большему упрощению процессов, к переводу в электронный вид всех этих услуг, потому что все эти сервисы мы создали, но лишь 2% разрешений выдаются в электронном виде, так что мы сейчас детально разбираемся, что не так, почему такая статистика и почему люди не пользуются этими сервисами.

Смотрите, когда разговариваешь с руководителем одного региона, впечатление, что процессы идут, проекты развиваются, все двигается. Когда собирается уже некоторое количество субъектов, сталкиваешься с ситуацией, что все в принципе делают примерно одно и то же. При этом ситуация в экономике не улучшается так, как бы хотелось, количество средних инвесторов уменьшается, федеральный ресурс конечен. Как в этой ситуации развиваться и быть лоббистом?

— Да, вы правильные вещи говорите, все так. Я сказал, что мы делимся практиками, но определенная фора всегда у тебя есть, если ты что-то придумываешь, поэтому мы раскрываем свои секреты, но не сразу. У Калининградской области есть натуральные преимущества, например, с начала 1990-х не было года, когда бы Калининградская область уменьшалась в размерах народонаселения. Лукавить не буду, вряд ли это заслуга губернаторов, кого бы то ни было. Может быть, в какой-то особой динамике губернатор и команда могли сыграть свою роль, но есть вещи, сложившиеся исторически, географически, еще как-то, и они определили такое место Калининграда в России с точки зрения демографии. И наша задача — усилить эти положительные тенденции. Регионы с точки зрения возможностей и развития все разные очень. Сложно сравнивать, к примеру, Калининградскую область с Тюменью. Тюмень, понятно, — это нефть, нефтепереработка, лес, лесопереработка, у них есть свое, у нас — свое. И так же на Северо-Западе. Несмотря на то что мы все географически относительно близки друг к другу, например, сравнивать Вологду и Калининградскую область — более чем странно. Вологда — это серьезная металлургия.

У нас никогда не будет серьезной металлургии, просто потому что у нас нет к этому ни предпосылок, ни компетенций, и надо честно себе об этом сказать. И мы понимаем, что в силу отсутствия таких ресурсов нам надо делать ставку на другие вещи, на интеллект, например. И мы серьезно улучшаем условия для тех же IT- специалистов. Сейчас у нас будет один за другим открываться несколько инжиниринговых центров. Это тоже была достаточно серьезная для нас работа — по привлечению этих специалистов, по открытию этих инжиниринговых центров. Мы для них разрабатывали специальные программы, университеты наши им помогали, деньгами в том числе, программу релокации специалистов из других городов и других стран мы готовили, в общем, много чего. И это каждый раз набор индивидуальных решений под те локальные стратегии, которые ты выстраиваешь. Мы решили заняться интеллектуальной работой, развитием интеллекта, тех же инжиниринговых центров, и это наше целенаправленное решение, и под него мы разработали набор инструментов. Понятно, что если эта практика окажется успешной, то через полгода мы увидим ее в других регионах. Следовательно, опять начнется "кони бегают по кругу, улыбаются друг другу" — будем драться и рвать специалистов. И это хорошо, потому что в итоге специалисты, если за них будет битва, выиграют, получат в итоге большую зарплату, лучшие условия. Какой-то регион выиграет, какой-то проиграет, но люди выиграют точно.

Безоблачная кампания

Вы в большей степени себя как идентифицируете — как менеджера или как политика?

— Конечно, уже политик. На первоначальном этапе вхождения можно было называть себя менеджером, технократом, но, во-первых, я прошел через выборы. Понятно, что моя предвыборная кампания проходила в достаточно безоблачный с точки зрения политической атмосферы период. Сейчас это была бы гораздо более сложная кампания, но тем не менее и в тех условиях я многому и быстро научился, что можно делать, чего нельзя делать, как себя нужно вести и что на самом деле волнует людей. Во–вторых, менеджмент — это цифры. А ты не можешь одними цифрами пытаться оперировать и людей как–то этим вдохновлять. Есть вещи, которые создают определенное настроение и желание тебе верить или же не верить. Я стараюсь как минимум держать свои обещания и выполнять то, что обещал, что могу.

Для вас было неожиданным назначение губернатором?

— Изначально — да. Я переехал в Калининградскую область в сентябре 2015 года, и я отработал у Николая Николаевича Цуканова заместителем порядка 10 месяцев. Изначально мой переезд не был связан с тем, что я непременно должен стать губернатором. И те решения, которые потом принимались руководством страны, для меня лично были неожиданностью. Хотя приятной, конечно.

Как отреагировала ваша семья? Как узнали? Вот у Михаила Ведерникова семья узнала из СМИ. А вы успели предупредить заранее?

— Честно говоря, не помню, я это не фиксировал. Единственное, что я отчетливо помню, — мама сказала накануне: "Тебя, скорее всего, назначат врио". Не знаю, с чего она это взяла.

Так это мама. Мама может.

— Да, почувствовала, скорее всего.

А в детстве кем хотели быть? Не было же, наверное, мысли, что будете губернатором?

— Не было вообще никаких особых мыслей о том, какая будет профессия. Никакой романтики. Честно говоря, исключительно из прагматических соображений выбирал наиболее популярные специальности. На финансах отучился, на юриспруденции отучился, нашел для себя достаточно универсальные вещи, которые потом можно было применять где угодно. Жалею ли я о том, что не стал врачом? Периодически жалею, хотя совсем не уверен, что стал бы каким–то особенно хорошим врачом. А врач–посредственность — это совсем нехорошо, не дай бог.

Вы успеваете отдыхать?

— Нет, честно. Не успеваю. Лукавить не буду.

То есть на спорт, хобби времени нет?

— Нет, на спорт есть обязательно. Спорт — это не вопрос увлечения или отдыха, это вопрос энергии в первую очередь. Когда ты занимаешься спортом, энергии и в работе больше. Работать по 15-18 часов, и работать эффективно, удается в большей степени, когда занимаешься спортом. Так что спорт — не увлечение, а необходимость — надо поддерживать себя в определенном состоянии, тонусе.

Насколько легко зашли в регион? Ведь до того, как вас назначили, особой связи с регионом у вас не было.

— До того, как замом переехал работать, нет, не было. За исключением того, что я в министерстве промышленности и торговли занимался внешнеторговой тематикой и мы активно работали с министерством экономики, Евразийской экономической комиссией, участвовали в торговых переговорах. Там много вопросов было связано с Калининградской областью с точки зрения таможенных вещей и так далее. В этом смысле я не был совсем уж "с бухты барахты", я понимал, что такое особая экономическая зона, особая таможенная зона, все особенности калининградской экономики мне уже были хорошо известны и знакомы по работе по внешнеторговому направлению. Каких-то сюрпризов или новостей не было, я уже особенности и специфику хорошо знал и понимал, мне было все знакомо. Скажем так, всю теорию по Калининграду я знал. Ну и плюс есть неплохие книги Павла Николаевича Федорова, сейчас он наш депутат, Андрея Романова, еще ряда авторов. В принципе в книгах можно найти в хронологическом порядке все экономические идеи, все, что предлагалось делать в Калининградской области в то или иное время. Неплохой ликбез для любого человека, который приезжает в Калининград и начинает заниматься вопросами социально-экономического развития. Если говорить о восприятии меня людьми, то до выборов я успел и замом поработать, и врио побыть, так что мое электоральное вхождение в регион, если так можно выразиться, было совершенно спокойным.

Вы один из самых молодых губернаторов в России, как видите дальнейшее свое развитие, в качестве кого?

— В качестве губернатора.

А после? Ведь "после" когда–нибудь наступит?

— Не знаю, не думал. Как-то всегда жизнь так поворачивалась, что надо просто делать свою работу хорошо, и все. А дальше дорога выведет сама. Я с самого начала выстраивал жизнь таким образом, чтобы все, за что берешься, делать хорошо. А дальше, как у Булгакова, помните? "Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!" Так же и здесь. Никогда ничего не проси. Просто работай и делай работу хорошо. Заслужишь что-то, значит, будет что-то. Сейчас у меня, конечно, не все получается, но в целом я с работой справляюсь, и планы у нас большие. Поэтому, честно скажу, настраиваюсь на планы 10-летние.

Мы всю нашу программу верстали исходя из этого. Говорить о том, что мы будем порхать с ветки на ветку, с должности на должность — нет, неуместно.

Губернаторская работа, с одной стороны, сложная и где-то неблагодарная, потому что спасибо ждать вообще ни за что не приходится, но, с другой стороны, это большое удовольствие — иметь возможность получать быстрый результат, иметь возможность помогать людям и видеть эффект от каких-то решений, которые ты принимаешь. Поверьте, от этого можно получать удовольствие. Пусть оно на 5 минут, а потом это опять тяжелая, неблагодарная и сложная работа, но эти минуты стоят того, чтобы трудиться.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама