Станислав Савицкий Все статьи автора
3 ноября 2017, 14:20 415

Революция мечтателей. Русский музей отмечает юбилей Октября четырьмя выставками

Первой в Русском музее открылась в Бенуа экспозиция о раннесоветском дизайне — о ней "ДП" уже писал. Три других проекта: "Плакат эпохи революции", "Дети Страны Советов" и "Мечты о мировом расцвете" — стартовали позже в Мраморном и Бенуа.

Чего они хотели. Статья 1917 года о том, кто виноват и что делать

Чего они хотели. Статья 1917 года о том, кто виноват и что делать

2610
Дмитрий Прокофьев

Плакаты — едва ли не самая интересная часть пропаганды той эпохи, и в том числе потому, что в этом жанре преуспели авангардисты. Многие раннесоветские агитки были коллажами и футуристскими головоломками. Изображения детей тоже возвращают нас к советской идеологии, отводившей подрастающему поколению почетное место.

Растить новых советских людей было насущной задачей государства, грезившего скорым пришествием счастливого будущего. К 1930–м годам для многих художников и писателей иллюстрации к детской литературе или тексты для детей стали приемлемой формой творчества, совместимой с системой. Не все были готовы подлаживаться под соцреалистический канон. Стихи Самуила Маршака и Корнея Чуковского, рисунки Владимира Лебедева и Алексея Пахомова — шедевры на все времена.

"Мечты о мировом расцвете" — пожалуй, наиболее значимая из четырех юбилейных выставок. Она подытоживает три остальных рассказа о союзе интеллигенции и советской власти. Революция овладела умами и сердцами многих, кто не эмигрировал после 1917–го. Со школы мы знаем "Двенадцать" Александра Блока — гимн 1917 году и фантасмагорическое свидетельство о смутном времени. "Двенадцати" посвящена трехчастная видеоинсталляция.

Цитаты из Андрея Белого, Кузьмы Петрова–Водкина, Ильи Репина и других неофициозных писателей и художников вместе с картинами Павла Филонова красноречиво рассказывают, насколько интеллигенция была поглощена революционным опытом. Начинается экспозиция с января 1905–го, предопределившего дальнейшее развитие событий. Расстрел демонстрации вызвал негодование даже тех, кто был далек от политики. Впоследствии кто–то встал на сторону Февральской революции, кто–то выбрал Октябрь, были и те, кто жил фантазиями о Великой французской революции. Неразбериху упразднили 1930–е, а вместе с ней и мечты о мировом расцвете.

Новости партнеров
Реклама