В Русском музее открылась очередная выставка-блокбастер

Размах проектов Русского музея не уступает российским ширям и далям. Что ни выставка — то блокбастер. Если бы к этой кураторской удали прибавить интерес к искусствоведческим и историко–культурным проблемам, таким экспозициям цены бы не было. Выставка "Мое я: автопортрет в собрании ГРМ" охватывает более трех столетий истории жанра.

Начинается все с портрета Матвеева с женой, финальная точка обозначена видеоартом. Обзор более чем внушительный. И подбор произведений зрелищный. Есть и шедевры, и вещи второго плана, и забытые раритеты, и работы, показанные впервые. Живопись, графика, скульптура, керамика, видеоарт — искусство на все вкусы. Автопортреты поясные, в полный рост, только голова, с семьей, за работой, с учителем, с учениками, в мастерской и даже только мастерская без хозяина. Художники изображали себя на все лады: Александр Шевченко, воевавший на Первой мировой, написал себя с конем. Михаил Врубель — с раковиной. Мария Харламова предстала с котом. Израиль Лизак — с флюсом. Кузьма Петров–Водкин — с туберкулезом, от которого лечился в конце 1920–х. Маша Ша, известная своими феминистскими проектами, — вооружившись гендером. Есть даже автопортрет с газетным некрологом на гибель Клары Цеткин. Иван Говорков на глазах просвещенной общественности съел ромовую бабу с такой страстью, что все уяснили: профессору Академии художеств в современном искусстве ничем другим заниматься не пристало.

Одна из самых странных, интересных и остроумных работ на выставке — пять крылатых пальцев Михаила Копылкова, выполненных в технике шамот. Знаменитых скульпторов узнают по мизинцу. Пальцы столпились дружной гурьбой, стоят себе, помахивая крыльями, на радость всем, кто любит игровое, провокативное искусство.

Выставка распадается на множество совершенно разных работ, не связанных ни концепцией, ни постановкой проблемы, ни оригинальной подачей. Очень много автопортретов разного времени — это, безусловно, интересное зрелище. Разбираться же, в чем состоит жанровая специфика автопортрета, каковы социокультурные предпосылки его возникновения и есть ли у него особенности в контексте русского искусства, зрителю предоставляется самостоятельно.