Дмитрий Циликин, театральный критик Все статьи автора
5 июня 2015, 17:18 807

Рецензия на спектакль "Костя Треплев. Любовь и смерть"

Фото: Александр Коптяев

Театральный критик Дмитрий Циликин — о спектакле "Костя Треплев. Любовь и смерть".

Режиссер и педагог Вениамин Фильштинский поставил спектакль "Костя Треплев. Любовь и смерть". Играют этот, как он назван в афише, "сценарий по пьесе А. П. Чехова "Чайка" с актерскими ассоциациями" под шапкой "Такого театра" в Музее Достоевского.

Рецензия на спектакль "Шоколадный солдатик"

Рецензия на спектакль "Шоколадный солдатик"

3514
Дмитрий Циликин, театральный критик

В июле Вениамину Михайловичу будет 78, всю свою долгую жизнь он ставит в театре и учит ему — и вот наконец решил с театром разобраться. Пьесу выбрал соответствующую: в ней, как известно, главная героиня — актриса опытная, есть еще актриса начинающая, сын героини пытается стать драматургом, имеется писатель — не исключено, что он (как сам Чехов, который отдал этому Тригорину некоторые свои черты и мысли) сочиняет не только прозу, но и драмы-комедии, да и вообще о театре и об искусстве, — едва не половина "Чайки".

Треплев произносит знаменитую филиппику про то, как ему гадко, когда на сцене едят, пьют, любят, ходят, носят свои пиджаки, его дядя Сорин отвечает: "Без театра нельзя". Собственно, спектакль представляет собой исследование художественными средствами: в самом ли деле без театра нельзя? А может, без этого учреждения, проникнутого пошлостью и фальшью, лучше обойтись? Но театр может быть еще и вместилищем высокого профессионализма. "Носить пиджаки", то есть создавать эффект полного жизнеподобия, некоторые умеют с большим мастерством, как, например, Валерий Дьяченко — Сорин.

Фильштинский — ярый приверженец системы Станиславского, одну из важнейших частей которой, этюдный метод, демонстрирует его спектакль. Суть метода в том, что актеры должны не прикидываться персонажами, но проникнуть в их психологию, присвоить текст так, чтобы он казался рождающимся в этот момент, чтобы совершенно органичными стали чужая речь, пластика, костюм, характер. Этюды — питательная почва, из которой вырастает образ.

Так вот, здесь перемешан текст чеховский с "ассоциативными текстами", которые сочинил Александр Кудренко, играющий Треплева. Он рассказывает, что делается в душе его героя и что происходило с ним между эпизодами, во внесценической жизни. И Анна Алексахина к репликам Аркадиной прибавляет множество собственных, напрямую адресуясь к зрителям и присаживаясь прямо в первый ряд. Актриса извлекла эссенцию из своего многолетнего опыта, знания про театр: про то, как с годами актерство въелось даже не в кожу, а в генотип, эта профессиональная деформация души приводит к тому, что самые искренние жизненные переживания все равно играются…

Режиссер последовательно анатомирует театральные иллюзии. Художник Александр Орлов поставил в маленьком черном зальчике музея черную же скамью с высокой спинкой, как в зале ожидания на вокзале, повесил пару черных кулис, которые ничего не скрывают — в частности, видны стоящие сбоку на полу вентилятор и дымовая машина. Нина — Анна Донченко, когда ей надлежит стать Мировой душой из пьесы Треплева, подкладывает себе огромный живот — она на сносях, а Треплев на наших глазах включает ветер и дым: Мировой душе предстоит разродиться на лавке под вокзальную какофонию…

Спектакль все время балансирует между тем, чтобы заставить верить в придуманных людей, и обнажением приема, показом того, из чего создается сладостный обман. И делает это столь виртуозно, что придется согласиться: без театра такого уровня и правда нельзя.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама