Дмитрий Циликин, театральный критик Все статьи автора
5 июня 2015, 17:18 758

Рецензия на спектакль "Костя Треплев. Любовь и смерть"

Фото: Александр Коптяев

Театральный критик Дмитрий Циликин — о спектакле "Костя Треплев. Любовь и смерть".

Режиссер и педагог Вениамин Фильштинский поставил спектакль "Костя Треплев. Любовь и смерть". Играют этот, как он назван в афише, "сценарий по пьесе А. П. Чехова "Чайка" с актерскими ассоциациями" под шапкой "Такого театра" в Музее Достоевского.

Рецензия на спектакль "Шоколадный солдатик"

Рецензия на спектакль "Шоколадный солдатик"

3237
Дмитрий Циликин, театральный критик
Рецензия на спектакль "Шоколадный солдатик"

Рецензия на спектакль "Шоколадный солдатик"

3237
Дмитрий Циликин, театральный критик

В июле Вениамину Михайловичу будет 78, всю свою долгую жизнь он ставит в театре и учит ему — и вот наконец решил с театром разобраться. Пьесу выбрал соответствующую: в ней, как известно, главная героиня — актриса опытная, есть еще актриса начинающая, сын героини пытается стать драматургом, имеется писатель — не исключено, что он (как сам Чехов, который отдал этому Тригорину некоторые свои черты и мысли) сочиняет не только прозу, но и драмы-комедии, да и вообще о театре и об искусстве, — едва не половина "Чайки".

Треплев произносит знаменитую филиппику про то, как ему гадко, когда на сцене едят, пьют, любят, ходят, носят свои пиджаки, его дядя Сорин отвечает: "Без театра нельзя". Собственно, спектакль представляет собой исследование художественными средствами: в самом ли деле без театра нельзя? А может, без этого учреждения, проникнутого пошлостью и фальшью, лучше обойтись? Но театр может быть еще и вместилищем высокого профессионализма. "Носить пиджаки", то есть создавать эффект полного жизнеподобия, некоторые умеют с большим мастерством, как, например, Валерий Дьяченко — Сорин.

Фильштинский — ярый приверженец системы Станиславского, одну из важнейших частей которой, этюдный метод, демонстрирует его спектакль. Суть метода в том, что актеры должны не прикидываться персонажами, но проникнуть в их психологию, присвоить текст так, чтобы он казался рождающимся в этот момент, чтобы совершенно органичными стали чужая речь, пластика, костюм, характер. Этюды — питательная почва, из которой вырастает образ.

Так вот, здесь перемешан текст чеховский с "ассоциативными текстами", которые сочинил Александр Кудренко, играющий Треплева. Он рассказывает, что делается в душе его героя и что происходило с ним между эпизодами, во внесценической жизни. И Анна Алексахина к репликам Аркадиной прибавляет множество собственных, напрямую адресуясь к зрителям и присаживаясь прямо в первый ряд. Актриса извлекла эссенцию из своего многолетнего опыта, знания про театр: про то, как с годами актерство въелось даже не в кожу, а в генотип, эта профессиональная деформация души приводит к тому, что самые искренние жизненные переживания все равно играются…

Режиссер последовательно анатомирует театральные иллюзии. Художник Александр Орлов поставил в маленьком черном зальчике музея черную же скамью с высокой спинкой, как в зале ожидания на вокзале, повесил пару черных кулис, которые ничего не скрывают — в частности, видны стоящие сбоку на полу вентилятор и дымовая машина. Нина — Анна Донченко, когда ей надлежит стать Мировой душой из пьесы Треплева, подкладывает себе огромный живот — она на сносях, а Треплев на наших глазах включает ветер и дым: Мировой душе предстоит разродиться на лавке под вокзальную какофонию…

Спектакль все время балансирует между тем, чтобы заставить верить в придуманных людей, и обнажением приема, показом того, из чего создается сладостный обман. И делает это столь виртуозно, что придется согласиться: без театра такого уровня и правда нельзя.

Новости партнеров
Реклама