Алексей Тимофеев: Финансовой системе грозит примитивизация

Каковы риски уже предложенных концепций создания мегарегулятора финансовых рынков в России?

— В настоящее время обсуждаются три возможных варианта реформы регулирования финансовых рынков. Некоторые из этих вариантов не подразумевают, строго говоря, создания мегарегулятора, потому что не предполагают объединения функций по регулированию и надзору в отношении всех финансовых институтов.

Первый вариант — кадровое и финансовое усиление Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР). Второй — передача всех функций ФСФР в Центральный банк, третий — создание при Центробанке специального агентства и передача функций и полномочий ФСФР этому агентству. К созданию мегарегулятора имеет отношение только второй вариант. Третий также может подразумевать создание мегарегулятора, однако лишь при готовности ЦБ поделиться с агентством полномочиями. Именно вариант с передачей всех полномочий в ЦБ, на мой взгляд, является наименее правильным. Это создает дополнительные регулятивные риски из–за конфликта интересов, присущих только ЦБ.

Самый фундаментальный — конфликт "мандатов" Центробанка. Основной его функцией является кредитно–денежная политика, обеспечение стабильности национальной валюты. Другая функция Центробанка — обеспечение стабильности развития банковской системы. Развитие и обеспечение стабильности небанковских финансовых институтов, защита интересов инвесторов будут для него даже не второстепенной, а третьестепенной задачей.

Может быть, задачи ЦБ поменяются после того, как он станет мегарегулятором?

— Этого не произойдет. Согласитесь, что невозможно добиться одинакового фокуса на большом количестве функций.

Но у ФСФР сейчас тоже большой набор функций. Это регулирование участников фондового рынка, и страховщиков, и акционерных обществ, и микрофинансовых организаций. Она тоже распыляется, разве это оптимально?

— Этот вариант ближе к оптимальному. У ФСФР может быть конфликт в ее отношении к разным секторам финансового рынка. А у Центробанка к этому конфликту добавится конфликт с главной, конституционной функцией обеспечения стабильности валюты. Я думаю, что у ЦБ уже есть конфликт между этой функцией и обеспечением стабильности банковской системы. Он проявляется в политике Центробанка по увеличению требований к банкам и уменьшению их количества. Нужно ли говорить о том, что прочие финансовые организации, которые будут создавать для Центробанка большой моральный риск как для регулятора, будут вызывать у него негативное отношение.

Риск заключается в том, что может произойти примитивизация финансовой системы, в ограничении финансовой системы несколькими крупными банковскими конгломератами. Особенно опасно, если речь будет идти о государственных конгломератах.

Еще один конфликт интересов, который несет Центробанк, состоит в том, что он сегодня является собственником фондовой и валютной бирж. И активным участником торгов. Он также является собственником крупнейшего финансового института страны — Сбербанка. Быть в такой ситуации регулятором и надзирающим органом чрезвычайно трудно. Центробанк будет невольно воспринимать прочих участников рынка как своих конкурентов и конкурентов организаций, собственником которых он является. Поэтому мы также склонны подозревать Центробанк в том, что, став мегарегулятором, он может не справиться с желанием подавлять конкуренцию административным образом.

Какой порядок регулирования финансовых рынков является оптимальным с точки зрения НАУФОР ?

— Оптимальным является сохранение ФСФР и усиление ее статуса. Вариант с созданием агентства при Центробанке является компромиссным и самым сложным с точки зрения реализации. Его задача заключается в том, чтобы постараться минимизировать риски, которые характерны для варианта с передачей всех полномочий ФСФР в сам Центробанк. Пытаться идти этим путем бессмысленно, если агентство окажется полностью зависимым от Центробанка. Иными словами, условием эффективности этого варианта является как можно большая независимость такого агентства от Центробанка. Руководитель его должен назначаться президентом или Государственной думой. Возможно, по представлению председателя Центробанка. Совет директоров должен формироваться премьером, если там будет коллегиальный орган, ответственный за нормотворчество.

Почему агентство тем не менее останется органом при Центробанке? Потому что его бюджет и основные направления деятельности должны утверждаться Центробанком. Ежегодный отчет этот орган должен давать Центробанку. Это вполне возможный вариант.

Центробанк же в итоге будет финансировать спасение финансовой системы в случае угрозы ее краха?

— Это большое заблуждение, что мы вправе рассчитывать на рефинансирование небанковских финансовых институтов. Во всем мире стараются избежать ситуации, когда центральный банк может оказаться обязанным рефинансировать небанковские финансовые институты. А сторонники варианта передачи полномочий в Центробанк сейчас используют это в качестве одного из главных доводов. Но в действительности возможностью рефинансирования смогут воспользоваться лишь единицы небанковских финансовых организаций. Поэтому цена этого аргумента в дискуссии не очень высока.

Участники фондового рынка полагают, что такое полезное нововведение, как институт индивидуальных инвестиционных счетов, кем–то тормозится, и опасаются, что оно может вовсе не появиться в России. Это так?

— Я бы не стал сейчас хоронить эту идею. Для этого нет никаких оснований. Мы ведем интенсивные консультации с Минфином и Государственной думой по поводу этой инициативы. Эта инициатива в первую очередь налоговая. А у нас очень тяжело принимаются все изменения, связанные с налоговыми льготами.

Индивидуальные инвестиционные счета должны предполагать ежегодный налоговый вычет, причем довольно заметный. Эта инициатива имеет смысл, если в зависимости от возраста гражданина он будет вправе рассчитывать на вычет в сумме от 400 тыс. до 600 тыс. рублей. Вторая льгота — освобождение от налогообложения доходов до момента изъятия средств с индивидуального инвестиционного счета. Такие счета, по сути, станут просто механизмом учета налоговых преференций для инвесторов. Возможны варианты, когда никаких налоговых вычетов не будет, однако изъятие средств с инвестиционных счетов по прошествии некоторого срока или по достижении пенсионного возраста будет освобождено от налогообложения. Возможно, такой вариант даже эффективнее для нашей страны, где ставка подоходного налога довольно низкая. Все эти варианты мы обсуждаем с государством сейчас. Поддержка, которую мы уже нашли, этой инициативы позволяет нам рассчитывать на решение задачи в начале следующего года.

У НАУФОР есть предложения по упрощению процедуры эмиссии ценных бумаг. На каком этапе сейчас находится процесс принятия этих предложений?

— Мы завершаем эту работу в профильном комитете Госдумы. Надеемся, что этот законопроект будет принят Госдумой. Тогда уже в следующем году наши эмитенты и инвестиционные банки смогут воспользоваться новой, более удобной процедурой эмиссии.

Существующая процедура невыгодно отличает российский фондовый рынок от зарубежных. Отчасти поэтому эмитенты обращаются к иностранному первичному рынку. Если мы создадим хорошую процедуру, то, возможно, национальные эмитенты ею воспользуются.

В особенности мы хотим упростить процедуру эмиссии акций небольшими компаниями. Небольшие выпуски акций составляют основу альтернативных рынков многих фондовых бирж.

К примеру, Варшавская биржа, которая в последнее время стала в Европе лидером по количеству IPO, сделала ставку именно на размещение акций небольших компаний. По крайней мере 100 из 200 размещений, которые были сделаны в Польше в прошлом году, прошли на альтернативной площадке Варшавской биржи, так называемой Newconnect.

Агрессивный маркетинг Варшавской биржи распространяется уже и на небольшие российские компании. Анализируя первичный рынок, мы обнаружили, что в последнее время все более мелкие российские компании обращаются к иностранному первичному рынку за все меньшими суммами привлекаемого капитала. Даже за $10 млн российские компании уходят на зарубежные биржи, а российские инвестиционные банки все более и более привыкают предлагать соответствующие услуги. Мы хотим переломить эту ситуацию. Конечно же не в одной только процедуре эмиссии дело, но и в ней тоже.

Что сделали в Варшаве, почему они добились успеха? Почему добиваются успеха, решая аналогичные задачи, биржи в других странах? Потому что там более либеральные правила регистрации проспекта ценных бумаг.

Небольшие компании во многих случаях освобождены от подготовки проспектов ценных бумаг. При этом они могут сделать свои акции публично торгуемыми, организовать их обращение на бирже, на особой площадке — на альтернативном рынке. И при этом подчиниться не государственным требованиям о раскрытии информации, а требованиям, которые установила биржа и которые часто более мягкие.

Мы в нашем законе предусматриваем такой же порядок. В том случае, если компания предлагает свои ценные бумаги квалифицированным инвесторам, если она предлагает их не более чем 150 неквалифицированным инвесторам, если она привлекает не более 200 млн рублей в год, если каждый из приобретателей ценных бумаг в соответствии с условиями размещения должен заплатить не менее 4 млн рублей, если банк привлекает на облигационном рынке не более 4 млрд рублей в течение года, — все эти компании имеют право сделать свою эмиссию без проспекта ценных бумаг. И, более того, вывести эти бумаги на биржу, подчинившись ее правилам раскрытия информации. Мы надеемся, что биржа установит более либеральные и простые правила, чем в настоящее время установлены ФСФР для крупных компаний.

Задача, которую мы ставим, — создать возможность привлечения средств на фондовом рынке, сопоставимую с точки зрения издержек и времени с получением банковского кредита. Для многих компаний, особенно венчурных, не имеющих доступа к кредитованию, это вообще единственный способ привлечь финансирование.

Следующее, что мы делаем, — предусматриваем возможность регистрации проспекта по частям, причем первую, большую часть проспекта, описывающую эмитента, можно зарегистрировать задолго до второй, более короткой, описывающей ценные бумаги.

Таким образом, сделки с ценными бумагами становятся возможными с момента государственной регистрации выпуска ценных бумаг.

У нас есть некоторая надежда на то, что этот законопроект будет принят Госдумой в этом году, во всяком случае мы стараемся этого добиться.