11:0516 июля 2012
Ирина Прохорова, издатель, соучредитель Фонда Михаила Прохорова и сестра экс–кандидата в президенты РФ, о том, почему Петербург не принял башню "Газпрома" и чем опасна ситуация, когда крупные издательства пожирают мелких.
Ирина Прохорова
стала широко известна в начале этого года благодаря блистательным выступлениям на предвыборных дебатах. Многие говорили, что она затмила самого Михаила Прохорова. Но в интервью "ДП" она говорила не о политике, а о своей основной работе в Фонде Прохорова и издательском доме "Новое литературное обозрение".
Что, с вашей точки зрения, происходит с современным искусством в регионах, где работает Фонд Прохорова? Оно там кому–то нужно? Может ли выжить без поддержки извне?
— Я обращала внимание на эту проблему. Представим себе ситуацию: ушел Чиркунов из Перми, приходит новый губернатор. Представим себе, что местная власть в отличие от предыдущей не любит современное искусство. Будет ли город защищать этот музей? Боюсь, что нет. И это трагедия многих замечательных проектов, которые были посажены, держались, но потом они либо исчезают, либо регрессируют до уровня окружающей среды.
Новости по теме:
Михаил Прохоров проиграл все сорок судов, связанных с нарушениями на...
Михаил Прохоров создал партию, но сам в нее не вошел
Лидер "Гражданской платформы" Прохорова планирует участвовать в...
Прохоров зарегистрирует партию "Гражданская платформа" летом
После разоблачений в адрес Прохорова его сторонники появились в лагере на...
Город разорвет любого, кто посмеет покуситься на его идентичность. Борьба петербуржцев с башней "Газпрома"показала, что этот проект, несмотря на все усилия, никак не смогли продавить. Почему? Да потому, что горожане восприняли это как внешнее. А может, это был прекрасный проект. Может, потом он стал бы визитной карточкой Петербурга. Но этот проект бесцеремонно продавливался, невзирая на локальное сообщество, которое по–своему понимает красоту и гармонию города. И в силу этого мы получаем в любом подобном случае такую агрессивную реакцию.
Есть ли у вас ноу–хау, как найти общий язык с властями?
— Когда человек сидит на городе, у него там сплошная дыра: все прогнило, 30 лет не делались ремонты. Мэр говорит: отвяжитесь, идите вы со своей культурой. Здесь требуется правильный взгляд, не демонизация власти, а понимание ее проблем. Сейчас во власть на региональном уровне часто приходят симпатичные молодые люди, которые многое понимают. Но за советскую власть и за 1990–е годы скопилось такое количество проблем, что ты не знаешь, как кроить этот тришкин кафтан. Поэтому, входя туда, нужно понять проблемы самой власти и найти точки соприкосновения.
Но у чиновников свои интересы.
— Интересы могут быть разные, и не всегда они коррупционные. Мы, например, сразу четко даем понять, что у нас нет никакой коррупции. Когда деятельность фонда прозрачна, когда все цифры висят в Интернете, когда доступен годовой отчет с поименным списком, кому сколько дали, — тогда коррупционеру там делать нечего. Чиновникам многое спускается из центра, они обязаны эти вещи отрабатывать. Ты вынужден понимать логику и стратегию власти, которая, кстати, не всегда безумна. Когда ты понимаешь потребности общества, проблемы власти и нестыковку там и там, ты выступаешь посредником.
Власть не может сделать все, государственные механизмы плохо работают в нюансах. Для чего в современном мире и существуют частные фонды, которые быстро реагируют, которые могут сделать то, что государство в принципе не может и не должно делать. Мы всегда стараемся сначала выяснить, какие проблемы власть вынуждена решать, какие есть сообщества и где мы можем быть помощниками и тем, и другим или, по крайней мере, не мешать власти, не раздражать ее. Если мы влезаем и мешаем их интересам, ничего хорошего не получается. Мы спрашиваем: есть ли какие–то проекты власти, где мы можем быть партнерами? Власть говорит: неплохо было бы поддержать это. Мы рассматриваем эту ситуацию, и если видим, что дело неплохое, что это не псевдопатриотическая заказуха, то поддерживаем.
Мы не идем на поводу и не сдаем принципов, но у нас появляется ощущение, что мы свои. Бывают иногда и проблемы с местным бизнесом. Например, в Липецке сильны бизнес–интересы других магнатов, а наш фонд воспринимается как орудие продвижения бизнес–проектов Михаила Прохорова, как его орудие пропаганды. Стоит больших усилий объяснить, что никакого отношения к бизнес–интересам Михаила Прохорова фонд не имеет.
Что из вашего опыта работы в регионах применимо ко всей России?
— Наша проблема — это гуманизация пространства. Что нужно сделать, чтобы город был для горожан? То, чего в наших городах не хватает, — возможности где–то посидеть, мест, где люди могут расслабиться. Нет даже козырьков над домами, под которыми можно пройти. Я помню советское время, когда нельзя было сесть на траву: тут же подходил милиционер. Таких мест по–прежнему мало и в Москве, и в Петербурге. Стихийно их становится больше, но эти города были выстроены не для жителей, а либо для абстрактной красоты с высоты птичьего полета, либо для проезда в автомобиле. А если ты идешь, то видишь пространства с нечеловеческими расстояниями.
Во что превратилась Москва? Стала как Лос–Анджелес: в машине хорошо, а ты попробуй пройди. Как города развернуть к горожанам? Этот вопрос стоит перед всеми нашими городами.
Вопрос к издателю Прохоровой. В России на глазах происходит монополизация книжного рынка…
— Меня совершенно сразила история с поглощением издательства "АСТ" издательством "ЭКСМО". И надо сказать, что многие мои коллеги меня поразили тем, что сказали: ну и замечательно. Издательство "АСТ" печально прославилось тем, что скупало все права отовсюду. Скажем, маленькое издательство специализировалось на переводной литературе, но стоило ему только перевести хорошего автора, как приходило "АСТ" и скупало права на все остальные романы этого автора. И даже часто не выпускало их. Таким образом, рынок стопорился. Весной на книжном форуме мне говорили: что ж, теперь будет одно большое издательство, у которого не будет времени на ерунду, теперь будут издавать хорошие книги. Я сказала: ребята, вы с ума сошли. Возникает супермонополия! Фактически произведена национализация книжного дела. Оставшийся монстр "ЭКСМО", который сросся с государством, получает деньги на учебники и прочие вещи. Теперь через "ЭКСМО" идут колоссальные деньги, "ЭКСМО" забрало сеть распространения "АСТ", 500 магазинов по всей стране, плюс у "ЭКСМО" есть своя собственная сеть. То есть практически мы имеем один "Совпис" советского образца (издательство "Советский писатель". — Ред.), который может решать абсолютно все. При том, что они забрали себе все, они смогут руководить и через формально независимые издательства. Мы понимаем, что довольно остроумно в рыночной, казалось бы, системе решен вопрос монополизации и централизации интеллектуальной жизни.
Пожалуйста, такие издательства, как наше, существуют, нас никто не выгоняет, но у нас рынка сбыта нет. Если раньше первый тираж даже научной литературы был 2–3 тыс., сейчас мы делаем только тысячу. И это не падение интереса — просто закрываются все двери.
Что же делать?
— Мы недавно разговаривали с американским издателем Андре Шиффриным. Он описывал ситуацию книжного рынка в Америке начала 1990–х годов, когда крупные издатели стали пожирать маленькие издательства. И он показывает, как сразу просел весь книжный рынок, потому что крупные издательства боятся рисковать. Им нужна прибыль не менее 15%, а маленькие издательства могли работать в убыток, беря гранты, а если они окупались или давали процента два прибыли — это было отлично. И эти семейные издательства с прекрасной репутацией (некоторые из них существовали более 100 лет) стали втягиваться в мощные книгоиздательские концерны. Шиффрин показывает, как это приводит к стагнации. Нам говорят, что люди ничего не читают. Но это происходит потому, что новые имена перестают появляться! И вхолостую работает издательский механизм. Сегодня в России мы пришли к ситуации еще более драматической. Теперь не то что маленькие издательства поглощаются большими, теперь один крупный гигант съедает другого крупного гиганта!
Конечно, в Америке ситуация не настолько плохая, как у нас, но похожая. Маленькие издательства пытаются найти с помощью новых технологий новые рынки сбыта хорошей литературы, минуя монстров–издателей, чтобы эта литература могла продаваться. Пытаются через Интернет, через создание специфических групп подписчиков. Кстати, интересен шведский опыт: если у издательства хорошая репутация, то читатели скидываются, заранее собираются пусть небольшие деньги, и таким образом новые книги могут издаваться, а потом продаваться, соответственно, с огромными скидками.
Надо искать альтернативные пути. Да, в теории электронные книги — спасение для таких издателей, как я. Это единственный способ скачать во Владивостоке книжку, которую иначе туда непонятно как довезешь и где потом будешь продавать. Но мой опыт работы в регионах как благотворителя показывает, что у нас очень слабый уровень интернетизации страны. Иногда провайдеры заламывают такие цены — кстати, особенно на Дальнем Востоке, — что люди неспособны платить за него. Поэтому огромное количество людей и институций просто Интернета не имеют. Мы проводили исследование в Красноярском крае, и я была в ужасе. Из 1182 библиотек Красноярского края только 120 имеют доступ к Интернету. Для нас, издателей, это смерть. Где они тогда какую информацию могут найти?
Открыть книжный магазин в регионах очень сложно, власть не очень–то дает преференции. Но дело не только во власти, дело в том, что у нас нет нового поколения людей, которые умеют выстраивать книжный бизнес, я имею в виду продажи. Тех издателей, кто выжил, уже ничем не прошибешь. Но воспроизводства новых культурных издателей почти не происходит.
В 1990–е современная российская литература стала подниматься, когда появилось большое количество издателей и писатели могли печататься в разных издательствах. А монополизация приведет к тому, что даже количество блокбастеров будет резко уменьшаться, потому что только двух–трех авторов будут пиарить любыми способами.
Одного Акунина достаточно…
— Между прочим, проект Акунина — это его собственный проект. В конце 1990–х, когда он предлагал всем своим друзьям, писателям и поэтам: ребята, давайте создадим хорошего уровня массовую литературу в противовес тому безобразию, которое лежит на лотках. Это, собственно, был культурный проект. Все закончилось тем, что никто из братьев–писателей не поднялся с дивана и не захотел это делать. А Гриша сам стал писать и сделал себе карьеру. Он и ко мне подъезжал, но я сказала ему: Гриша, у меня есть дело, вот мой колхоз, я занимаюсь изданием трех журналов, конференциями и прочим, и у меня нет времени. Я бы с удовольствием писала какие–нибудь бульварные женские романы, но для этого нужно все бросить. То, что его потом схватили большие издатели, — это уже другая история.
Может, надо начинать с того, что воспитывать новую генерацию менеджеров. Есть замечательный пример — книжный магазин "Фаланстер" в Москве, который сейчас имеет ряд филиалов по стране. Без такой базы мы дальше не двинемся. Дальше — инвестиции, которые тоже нужно научиться искать, и, видимо, нужно настраивать бизнес на поддержку таких инициатив. Это болезненный, долгий процесс.
Может, все проблемы решит революция денди, о которой вы писали?
— Мы, конечно, разговариваем в городе, который является колыбелью всех революций, но, кажется, Питеру это особой радости не доставило в итоге. Я не знаю насчет революции, я была бы склонна скорее к эволюции.

