Операция "Чистый газон"

"Я скажу вам лозунг похлеще,/Остальное - просто мура!/"Путин с возу - России легче!"/"И Медведеву в стойло - пора!" - это в оппозиционном лагере на Чистых прудах читают стихи. На импровизированную сцену у памятника Абаю Кунанбаеву забрался молодой человек в белой майке с надписью "Это современная поэзия, детка" и смешных темных очках с круглыми стеклами. "Молодец", "Правильно", - одобряют стихи участники лагеря, собравшиеся плотным кругом вокруг чтеца. Хмурится только полицейский - он стоит в стороне и напряженно вглядывается в происходящее - по негласным договоренностям между участниками и полицией лозунги кричать нельзя.

Пионерлагерь

Понедельник, 14 мая. Оппозиционный лагерь на Чистых прудах уже проснулся, позавтракал и начал свою обычную жизнь. Жизнь нескольких сотен людей (а именно такое среднее количество присутствующих в лагере) выстроена, как в пионерлагере. Правила просты. Пункт первый: "Вся жизнь на "ОккупайАбай" строится по принципу самоорганизации, доверия и взаимовыручки". Пункт третий: "Если вы хотите провести лекцию, семинар, мероприятие, записывайтесь в расписание на информационных стендах". Пункт пятый: "Серьезные конфликты решаются с помощью дружинников. Те, кто вызовет сотрудников полиции или ОМОН для этих целей на "ОккупайАбай", будут автоматически изгнаны с "ОккупайАбай". Управлением лагеря занимается Ассамблея - общий сбор всех участников лагеря ежедневно в 22:00. В лагере прямая демократия - поднятыми руками голосуют все участники, а при желании - журналисты, местные жители и просто гуляющие.

- Уважаемые! - обращается оратор Ассамблеи к толпе.

- Уважаемые! - повторяют собравшиеся.

- Ведите себя цивилизованно!

- Ведите себя цивилизованно! - снова повторяют участники.

- Они все попугаи, что ли? - спрашиваю у местного дружинника Леонида.

- Нет. В лагере запрещено использовать мегафон, - серьезно поясняет он. Это еще одно табу - чтобы случайно не превратить простую прогулку "рассерженных горожан" в настоящий митинг с последующим разгоном. Леонид - студент, будущий кинорежиссер. Здесь записался в местные органы правопорядка, так как на учебе "не сильно напрягают". Леонид продолжает рассказывать о других негласных договоренностях с полицией: "Если я вижу нарушение порядка, то прошу удалиться или прекратить нарушать. Если человек отказывается, обращаемся в полицию. Иногда даже приходится настаивать, чтобы полицейские начали работать". Тут он подрывается - на окраине лагеря развернули плакат: "Вся власть Учредительному собранию". Сразу трое дружинников просят владельца свернуть плакат: агитация здесь тоже под запретом. Но уже поздно - подходят майор и лейтенант. К ним на подмогу спешат еще двое полицейских. Но все обходится - полиция после разговора с дружинниками дает добро. Леонид здесь единственный охранник-неформал. Остальные больше похожи на секьюрити - высокие, крепкие, коротко стриженные. Их поставить бы на фейсконтроль в клубе. Интересуюсь, почему в охранников взяли таких мордоворотов. "А ты чего хотел? Щупленьких хипстеров? Да тут анархия будет", - хмыкает дружинник, поправляя националистическую повязку на рукаве.

Быт

К середине дня просыпается голод.

- Вам с какой колбасой бутерброд? - участникам лагеря запрещено самостоятельно брать продукты - это делают работники кухни в стерильных белых перчатках.

- А какая есть?

- Вареная, твердокопченая, сыр.

- Давайте с лавашом и сыром, - отвечаю я работающему на кухне Сергею. Он по профессии бармен. Только здесь, на Чистых прудах, он делает не коктейли, а бутерброды. - Я борец за справедливость. Все должны знать закон и Конституцию. Поэтому я здесь. Колбасу все-таки положить?

Как начали создавать кухню, здесь помнят смутно: "Сначала просто приносили для участников печеньки, сырную и колбасную нарезку, покупали попить. Сейчас уже все организовано - собираем деньги, приносят продукты, а мы централизованно все покупаем. Жаль, горячее нельзя: не в чем носить. Поэтому так на перекусах и живем". Горячее разливают анархисты: движение "Еда вместо бомб" развернуло здесь альтернативную кухню - вегетарианскую. В придачу к гороховому супу выдают пачку листовок о защите прав животных. Повара говорят, что ничего против колбасы на обед в пяти метрах от них не имеют. "Мы тут все дружные", - резюмируют они.

В итоге, пока националисты защищают лагерь от провокаций и беспорядков, левые готовят еду, а так называемые "гражданские протестующие" занимаются программой. Сегодня семинар от ЛГБТ-сообществ, лекция "Как делать новости", лекция "Что делать, если вас арестовали", чтение стихов, спектакль от Театра.doc и еще куча всего. Складывается ощущение, что оппозиционерам просто надоело жить в отдельных квартирах, вот они  и съехались в большую уличную коммуналку. Тут весело, кормят, и полицейские не кусают. С равной вероятностью тут можно встретить и 40-летнего менеджера, и 20-летнего студента.

- Лагерю много чего не хватает. Еда нужна, одеяла, спальники, пенки. Стараемся находить. Еще я занимаюсь проектом общегородских листовок, которые раскладывались бы по городу с призывом прийти сюда, - рассказывает Ольга, студентка ГУ - ВШЭ. Платье в горошек, завитые кудряшки, кулончик. Если скинуть плед - хоть в модный клуб.

- А ты остаешься здесь на ночь?

Ольга продолжает ежиться от холода, укутываясь в плед: "Нет, я успеваю за день поговорить со всеми нужными людьми, все сделать, да и учеба еще, туда надо ходить. А еще пока холодно. Ой!" С Ольги слетает одеяло. Стоявшие рядом молодые люди скопом бросаются его поднимать.

Хороводы

"Простите, а это бомж?" - я подмечаю среди участников не очень опрятно одетых людей с белыми ленточками. "Ты что, это наши сторонники!" - мой собеседник явно обиделся на меня за эти слова. Но здесь порой действительно сложно понять, кто есть кто. "На самом деле у бомжей тоже протест. Они раньше спали за памятником, а теперь их, получается, выселили", - просвещают меня.

Вообще, проблема бомжей - это задача престижа протеста, его лицо. По нему жители Чистых прудов и встретили своих новых соседей. Некоторые - радушно, другие - с гневными отповедями. Вторые как раз собрались "водить хоровод" вокруг депутата Николая Гончара.

- Понимаете, я не против митингов, просто это все уже надоело. Шумят, галдят, - жалуется кто-то депутату. Жители поначалу даже и претензии свои толком сформулировать не могли. Просто приехали чужие, и стало все не так.

- Я тут четыре дня ходил, смотрел, - депутат говорит правду - он превратился уже в одного из постоянных гостей лагеря, - они действительно после 11 вечера не играют на гитарах и не поют.

- Да вы не понимаете! - не выдерживают жители. - Скамейки заняты, посидеть негде, сквер занят - ни погулять, ни пройти, ни проехать. Жрут здесь, спят, гадят. Чистые пруды опять превратились в грязные, - закончив отповедь, жители уходят.

"Провокаторы", - заключают стоящие рядом оппозиционеры. "Правильно, я вот здесь живу, мне все нравится, - поддерживает местная бабушка. - У вас чистенько, хорошо, пьяных стало меньше. Раньше тут что ни вечер, все пьянствуют, пройти страшно. А у вас порядок", - оппозиционеры млеют от комплиментов. Улыбаются, хвастаются, что поставили новую урну. Сообщения в "Твиттере" полны записей о дворниках, участковых и жителях, которые всячески хвалят оккупировавших Абая оппозиционеров. Как и в коммунальной квартире, всегда за парой недовольных бабок-соседок найдется кто-то тихий из дальней комнаты, кто вам рад.

Последняя ночь

Но на следующий день, 15 мая, побеждают все же жители недовольные. Они обращаются в Басманный суд города Москвы. Судья постановляет - претензии жителей справедливы, лагерь нужно свернуть до 12:00 16 мая. Об этом лидеру движения "Солидарность" Илье Яшину сообщил приехавший полицейский. "А мы должны покинуть территорию только у памятника или весь Чистопрудный бульвар?" - уточняет Яшин. "Думайте сами", - отвечает подполковник Сечко. Позже Илья рассказывает, что подполковник дал слово - разгонять до 12 дня никого не будут. Журналисты обсуждают: остаться здесь на ночь, чтобы караулить разгон, или поверить слову офицера. Большинство выбирает второе.

В лагере о политике уже не спорят. Главный предмет обсуждения: "А чем мы хуже? Они что, хотят, чтобы тут снова тупо пьяные шатались да до прохожих докапывались? Хотят, чтобы гоп-компании сюда вернулись?"

Но в свой последний вечер лагерь живет как ни в чем не бывало. Тут по-прежнему читают лекции и ведут мастер-классы, кухня работает по расписанию. Хит вторника - семинар от "РосЯмы". В другом углу ребята играют на гитаре Цоя. Люди не отрывались от своих занятий даже тогда, когда Илья Яшин оглашал предписание суда.

"Второй вариант - остаться здесь, а как будут первые задержания - начинать уходить", - предлагает Ассамблея на экстренном заседании. Именно это решение набирает больше всего голосов. В ночи чувствуется напряженность. Песни играют громче, на семинары ходит все больше людей.

И даже на кухне бутерброды делают в 2 раза толще.

В 6 утра в "Твиттере" Ильи Яшина появляется запись: "Подполковник Сечко, который зачитал нам решение суда и дал время до полудня, лжец. "ОккупайАбай" под утро ликвидирован полицией". Если быть точным - то около 5:30. Лагерь переезжает.