Бесхозные усадьбы: что мешает спасти деревянное зодчество в Петербурге

Одной из важнейших городских новостей начала июля 2026 года стал пожар в "Доме управляющего Акционерного общества нефтеперегонных заводов “Ропс и К” с садом" на Петровской косе, 9, лит. Б. Брошенный окурок практически уничтожил деревянное здание постройки конца XIX века, выдержавшее революцию и войну.

По итогам осмотра объекта после ЧП комитет по охране памятников (КГИОП) заявил, что фотофиксация, обмеры и архивные материалы позволяют восстановить дом. Примечательно, что объект был на контроле властей: комитет судился с правообладателем и требовал соблюдения условий охранного обязательства.

Мировым соглашением было предусмотрено проведение первоочередных противоаварийных работ до апреля 2025 года, работ по ремонту и реставрации до октября 2027 года. В ноябре 2025–го и июле 2026 года он объявлял предостережения пользователю, но практических результатов это не дало.

Как следует из открытых данных, в 2023 году город передал памятник в оперативное управление СПб ГБПОУ "Олимпийские надежды", которое по закону и отвечает за его сохранность.

Сколько памятников из дерева в Петербурге

По данным КГИОП, сегодня в Петербурге 280 памятников деревянной архитектуры имеют статус объектов культурного наследия. В 2018 году за счёт средств городского бюджета по заказу комитета архитектурным бюро "Студия–44" была разработана и утверждена Концепция сохранения объектов культурного наследия памятников деревянной архитектуры. Однако она так и не была воплощена в какую–либо работающую программу.

Работы на деревянных памятниках ведутся силами инвесторов и за счёт средств бюджета, однако найти на каждый дом рачительного хозяина сегодня возможным не представляется.

В числе последних заметных примеров реставрации в комитете называют дом М. В. Савинской (дача семьи Пуниных) в Павловске, дачу Е. Н. Шапошниковой в Парголово, дачу П. А. Виноградовой в Петергофе, дом Кронштадтской колонии в Ломоносове, дом Фридентальской колонии в Пушкине, дом Данилевского на Институтском проспекте, особняк Бремме на Васильевском острове. В стадии реализации — приспособление для современного использования дачи Павлова, дома архитектора Данини в Павловске, дачи Кочкина, дачи Лесснера и т. д. Всё это — инвестиционные проекты.

Вклад города меньше, но он тем не менее есть. Так, по заказу СПб ГКУ "Фонд капитального строительства и реконструкции" сейчас ведётся комплексная реставрация дома Вуича на Церковной улице в Пушкине. По программе КГИОП выполнена реставрация деревянной оранжереи у дачи Громова в Лопухинском саду, деревянного храма "Церковь Апостола Петра" на Лахтинском проспекте и других объектов.

Проблемы сохранности

Объекты деревянного зодчества даже без форс–мажоров разрушаются значительно быстрее кирпичных и монолитных. Но большинство печальных случаев связано не с особенностями материала, а с тем, что здания не просто не восстанавливаются, но ещё и находятся без присмотра. Дополнительно ситуация усугубляется отсутствием или отключением от систем центрального теплоснабжения. И как только происходит хотя бы частичное обрушение конструкций, в первую очередь кровли, можно начинать отсчёт до момента, когда памятник перейдёт в статус аварийного, а затем и вовсе разрушенного.

"Любое деревянное здание, которое де–факто является неэксплуатируемым, без должной охраны имеет шанс сгореть. По большому счёту каждый памятник архитектуры, требующий реставрации и длительный период — например, 5–10 лет — находящийся в состоянии ожидания, подвергается серьёзной опасности. Многие из них просто стоят без охраны, а значит зайти в них может кто угодно. Если охраны нет, то одно неосторожное действие, один брошенный окурок — и памятник сгорел. Даже если здание охраняется и там есть сторож, проблемой может стать неисправная проводка. Время, к сожалению, работает против памятников деревянного зодчества. Каждый год риски увеличиваются просто по принципу больших чисел. Чем дольше мы ждём, чем дольше мы не приступаем к работам по реставрации, чем дольше мы не вовлекаем объект в хозяйственный оборот, тем больше вероятность несчастного случая. Вот и всё", — говорит реставратор, представитель компании "М. Г. Прайват Реконстракшн" Максим Филипович.

В портфеле его компании — ряд реализованных проектов с деревянными памятниками. Например, дом инженера Данилевского был приспособлен под ресторан "Огородники", дача Шапошниковой — под жилой дом.

Кто в доме хозяин

В зоне риска, как говорят эксперты, — не только дома без присмотра, но и те, что отданы в пользование различным государственным структурам. Сегодня у них нет бюджетов на реализацию сложных проектов приспособления столь сложных зданий. Но и расставаться с ненужными активами такие пользователи не торопятся.

Одновременно с этим госструктурам продолжают "раздавать" такие здания, считая, что они нужнее государству и когда–нибудь на них смогут изыскать необходимые средства. История с домом Ропса наглядно иллюстрирует пагубность таких решений, считают градозащитники.

Определённые надежды они связывают с деятельной позицией АО "Дом.РФ", которому постепенно передают "излишки" недвижимости, находящейся на балансе многочисленных государственных и окологосударственных пользователей.

Так, уже упомянутый дом Данилевского был изъят у Политехнического университета и продан на торгах "Дом.РФ". Однако процесс этот пока что не набрал необходимой для сохранения петербургского деревянного зодчества скорости.