Янина Гришина о сборах с бизнеса: "Откат обратно начнётся. Вопрос, кто выживет"

Вы можете охарактеризовать состояние малого бизнеса в Петербурге, как оно видится с позиций вашей организации?

— Вы удивитесь, но даже статистику на эту тему получить непросто. Когда началась оптимизация нестационарной торговли, мы пытались через запросы депутатов получить у Смольного точное число таких точек в Петербурге. Цифры просто гуляли в объёмах: 5 тыс., 4 тыс., 6,5 тыс… Мы не отступали, и реальные данные к концу года нам дал комитет имущественных отношений. Оказалось, что у нас договоров всего 2200 штук с копейками.

И получается, что 3 года назад у нас было 5,5 тыс. договоров, это я знаю из реальности, а на конец 2025 года — вот столько. Город потерял, таким образом, где–то миллиард рублей. Если исходить из того, что вот эти 2,2 тыс. принесли за 2025 год 600 млн, то, если элементарно умножить на 3, мы понимаем, сколько город потерял. Соответственно, предпринимателей тоже стало меньше на 500–600 человек, если считать, что у каждого было не по одной точке. Какая–то часть, конечно, ушла в серый сектор, потому что людям всё равно надо кормить свои семьи.

У нашей организации есть чат, правда он общероссийский, там 9 тыс. человек. И у нас там отдельная рубрика, где пишут люди, которые закрываются. И каждый день появляются сообщения: я своё закрыл, я своё закрыл. То есть ситуация не уникальна, так по всей стране.

А город отчитывается об увеличении малого и среднего бизнеса. И я примерно понимаю почему. Во–первых, сведения берутся за предыдущий год, то есть сведения за 2025–й мы получим в конце 2026–го. Во–вторых, происходит манипуляция данными. Допустим, закрывается ООО, вместо него открывается ИП. Но если взять только статистику открытий — можно показать рост.

У нас увеличилось по всем подсчётам количество самозанятых. Не увеличился ни крупный, ни средний бизнес. И когда говорят: "Вот видите, у нас прирост" — я отвечаю, что надо караул кричать. Если не растёт средний и крупный, чему здесь радоваться?

Как влияет на предпринимателей введение маркировки "Честный знак", которое охватывает всё новые группы товаров?

— Больше года назад мы заказали официальное исследование экспертам МГУ им. Ломоносова. Работа получилась скандальная, потому что она доказала, что маркировка не позволяет добиться тех целей по обелению рынка, которые декларируются. И то, что инициатива сырая и принесёт очень много неприятностей. После того как мы получили на руки исследование, его попытались отозвать как недостоверное. Я ответила: тогда верните деньги, мы же заплатили за него 500 тыс. рублей. Деньги так и не вернули.

Мы провели несколько рабочих групп в Законодательном собрании, их вела Наталья Владимировна Астахова. Представители "Честного знака" сюда приезжали десантом по 10–15 человек. И некоторые ошибки, которые они делали, хотя маркировка уже работала, нам удалось доказать. Результатом нашей работы было то, что "Честный знак" учёл некоторые предложения, а Минпромторг перенёс третью волну аж на полгода. Это было очень важно, потому что люди не понимали, каким образом можно выполнить маркировку. Ведь чтобы зарегистрировать один предмет, надо было пройти 23 этапа. Это число удалось уменьшить вполовину. Сейчас мы с оператором в постоянном диалоге, вплоть до личных телефонов. Они, конечно, не берут под козырёк и не бегут выполнять любую нашу рекомендацию. Но есть диалог.

Однако проблема в целом остаётся?

— Да, потому что она системная. С предпринимателями, которые работают в торговле, мы подсчитали, что 50 копеек на единицу товара, которые подразумеваются как затраты по маркировке, — это на самом деле не 50 копеек, а гораздо больше. На самом деле маркировка для одной точки стоит от 60 тыс. до 200 тыс. рублей. Это только оборудование для того, чтобы сделать маркировку остатков. То есть это не просто купить марку за 50 копеек и наклеить. Там кроме марки надо, чтобы теперь на каждой точке работал системный администратор, потому что постоянно ломается компьютерное оборудование, потому что нет стыковок с 1С и так далее. Интернета нет — точка стоит. Также могут быть проблемы с данными на стороне "Честного знака". То, что данные не считываются, уходит индикатором риска в Роспотребнадзор. 50 таких уведомлений — и будет штраф 50 тыс., а дальше вплоть до уголовного дела. Но главное, что предпринимателю товар брать негде. Самый большой оптовый продавец, если брать легпром, — это рынок "Садовод" в Москве. А там ни у кого никаких документов нет. То есть происхождение товара не подтвердить и маркировку не сделать.

Собственно, ради борьбы с контрафактом, на который нет никаких документов, вся эта система и создавалась...

— Тогда, может быть, таможней надо заняться? Вы сделайте, чтобы на таможню товар заходил маркированный. Задавали этот вопрос представителям таможни. Они отвечают: ну как вы себе это представляете? Товар же приходит на вес, мы не можем эти марки проверять. Таможня не может, а предприниматель — может! Хорошо. Мы не будем брать товар на "Садоводе". А какой товар тогда брать? Ведь на производстве там маркировка от первой нитки до последнего крючка. И это всё тоже импорт. И там себестоимость из–за маркировки возрастает в разы. А на маркетплейсах китайские производители могут торговать без маркировки.

Кстати, о маркетплейсах. Уже очевидно, что их ждёт ужесточение регулирования, вопрос лишь в том, чем закончится торг. Вы с этим связываете какие–то надежды?

— Мне кажется, этого монстра невозможно отрегулировать, надо сносить и делать заново. Это уже очень крупный бизнес, который может диктовать свои условия не только продавцам–предпринимателям, но и государству. У розничной торговли и интернет–площадок сегодня совершенно неравные, неконкурентные условия. Маркетплейсы будут биться за них до конца. Если бы была честная конкуренция между обычными и интернет–магазинами, у одних, допустим, выбор больше, у других пощупать можно, если бы они соревновались в скорости доставки, в качестве обслуживания, а условия возврата, ценообразование, налогообложение были бы сопоставимыми — тогда регулировать ничего не понадобилось бы, рынок сам всё отрегулирует.

Вам не кажется, что это просто борьба с прогрессом? Появились новые технологии, кто–то ими воспользовался и победил...

— Мне непонятно, почему одним цифровизация приносит преимущества, а другим — исключительно проблемы. Мы не поленились и составили схему, что представляла собой касса в обычной торговой точке с 1990–х годов и до наших дней. Просто опубликуйте её, пожалуйста, для наглядности. Там очень хорошо видно, сколько всего навешено на каждую кассу теперь. А налоги как поступали, так и поступают. Важная деталь: красным обозначены те сервисы–посредники, которые принадлежат не государству, а частным компаниям. И ведь все эти инновации — за счёт предпринимателя.

Сейчас вот опять нововведение: ТС ПИоТ, технические средства получения информации о товаре. Выпустили постановление, чтобы до 1 марта у всех это программное обеспечение стояло. У нас где–то порядка 5 тыс. разновидностей касс, но ПО успели адаптировать только под 200–300 штук. И даже когда на них стали устанавливать эту программу, кассы начали выходить из строя. Но документ же есть, и в частности эти никто вникать не будет: не установил — виноват. Вот сейчас благодаря нашим совместным усилиям с другими регионами этот срок удалось перенести на 1 июля.

Справедливости ради отметим, и в девяностые, и в нулевые налогов поступало меньше, чем сейчас. И все эти меры вообще–то были вызваны тем, что сами предприниматели всегда искали лазейки, отказывались работать вбелую. Не думаете, что часть вины лежит и на бизнесе тоже?

— Совершенно не согласна. Когда были условия работать вбелую, бизнес с удовольствием так работал. Когда бизнесу позволили путём принятия программы самозанятых выйти из тени, он этим воспользовался и бежал вперёд, теряя тапки, потому что устал постоянно бояться и прятаться. Но невозможно работать и все правила соблюдать, если эти правила постоянно меняются. Не проходит и года, чтобы не изменились условия. А штрафы растут в геометрической прогрессии. У тебя на киоске нет QR–кода, улетел он? Штраф 50 тыс. У тебя нет уголка потребителя? "Он на самом деле есть, но он внутри", — объясняет предприниматель. Но есть грозный комитет по контролю за имуществом. И штраф восьмиметровому киоску 1,118 млн. И таких случаев просто миллион. Например, были легальные павильоны, которые ставились в 2007–м, 2010–м, 2012–м, 2015–м. Там была куча документов с проектной документацией. В один прекрасный момент взяли и переиграли. И легальные стали нелегальными. Но они хотят работать. И когда им сказали, что тогда вы будете платить 80% сверх той арендной ставки, которая была у вас до, они ответили: "Хорошо, мы будем". Вы думаете, это мало? Нет. Дальше им сказали: покупайте новый киоск, который стоит 600–700 тыс. Мы решили, что вчера он был квадратный, сегодня он должен быть прямоугольный. Они купили. А послезавтра к ним опять пришли: "Нет! Нас не устраивает. Нам надо, чтобы он был восьмигранный". У нас же такое было. И предприниматели, только купив прямоугольные, переделывали на восьмигранные. Почему то, что было правильным вчера и во что люди вложили деньги и труд, вдруг стало неправильным?

Вы упомянули про налог на профессиональный доход, в просторечии — самозанятость. На ваш взгляд, упразднят ли его? На эту тему сейчас много слухов и обсуждений...

— Полагаю, что полностью от режима отказываться не будут, но серьёзно откорректируют. Исключат какие–то категории, например курьеров и услуги такси. Но закрывать его тотально сейчас нельзя. Ведь всегда, во все времена, если было сложное экономическое положение, отпускали, что называется, государственные вожжи, давали людям возможность зарабатывать. Ведь бизнес — это не только доход, это ещё и социальная стабильность. Закрывать самозанятость, чтобы платить пособия по безработице, — странное было бы решение.

Год назад главной темой для вас было сокращение нестационарной торговли. Какая будет центральной в этом?

— Нестационарные торговые объекты на частных территориях. Принят федеральный закон, разрешающий государству вмешиваться в этот вопрос. Я считаю это большой ошибкой. Это всё равно что каждому будет разрешено входить в твой дом и делать что хочешь. Сейчас Санкт–Петербург должен выработать свои условия. И я думаю, что мы примем в этом очень активное участие, как всегда. Боюсь, что в лучшем случае всё это закончится судами. Потому что — ну как на частной территории может распоряжаться государство? Как на частную территорию, если у человека там что–то стоит, может прийти государство и начать сносить? Больше всего вопросов будет по нахождению НТО около многоквартирных домов. Но это тоже воля граждан, которые эти деньги используют в своих целях, для улучшения своих жилищных условий.

Ну и последний вопрос: прогноз на этот год. Какой будет погода в доме у предпринимателей?

— Вы не поверите, я отъявленный оптимист. Я считаю, что всё–таки солнце взойдёт. Я считаю, что всё–таки должно что–то измениться в лучшую сторону. Хуже уже быть не может просто. Федеральные власти всё считают и всё смотрят от предыдущего года, то, что даёт им статистика. За 2026 год статистику дадут в 2027–м. И тогда начнутся реальные результаты. Какие бы цифры ни рисовали чиновники, поступление денег в бюджет не нарисуешь. Они или есть, или их нет. И вот этот провал — он будет виден. И потом будут спрашивать, почему так происходит. Разборки будут большие и ответ быстро найдут, он очевиден. И начнётся откат в другую сторону. Вопрос в том, кто выживет.

Источник оптимизма довольно своеобразный…

— Какой есть.