06:0026 марта 2025
Этот выпуск посвящён вопросам владения в разных преломлениях. Самый большой в Петербурге корпус владельцев — собственники квартир. Но вот могут ли они ощущать себя полноправными? Прямо сейчас в производстве Санкт–Петербургского городского суда находится интересное дело. Жильцы дома на Бестужевской улице в первой инстанции выиграли суд у собственной управляющей компании. История банальна: 14 истцов с удивлением обнаружили себя в числе проголосовавших на общем собрании, хотя не помнили, что участвовали в нём. Одним из ключевых вопросов повестки было, кстати, повышение тарифов на услуги той самой управляющей компании.
В полиции, куда собственники обратились по поводу подделки своих подписей на бюллетенях, им витиевато объяснили, что хотя Жилищный кодекс и считает протокол общего собрания официальным документом, влекущим за собой юридические последствия, но вообще–то само понятие "официальный документ" — оценочное, и в возбуждении дела отказали. Зато районный суд встал на сторону жалобщиков и аннулировал результаты собрания, которому без 14 голосов как раз не хватало кворума.
Казалось бы, всё, но нет. Оспаривая решение в апелляционной инстанции, УК сослалась на то, что если была подделка подписей — должно быть и уголовное дело. А его нет. Кроме того, неголосовавшие истцы никак не доказали, что они не голосовали. С учётом того, что внутридомовой плебисцит длился несколько месяцев, а ящики для бюллетеней бесконтрольно стояли по всему дому, сделать это, очевидно, невозможно. И даже графологическая экспертиза (стоимость от 5 тыс. рублей) достоверных результатов, по опыту, не даёт. А философские аргументы, наподобие "бритвы Оккама" или "чайника Рассела", суды обычно не принимают. Заседание отложено на май, решения пока нет. А оно может быть интересно не только собственникам конкретного ЖК. Кто же на самом деле распоряжается, возможно, самой значительной долей городского имущества? Тот, кто его купил, или тот, кто им управляет и проводит голосования?
