Дмитрий Губин Все статьи автора
17 апреля 2020, 18:44 12149

С чем связаны низкие показатели COVID–смертности в Германии

Фото: Сергей Коньков

В Германии нет ни чрезвычайной ситуации, ни карантина, а есть то, что называется Ausgangssperre: "ограничения на выход". Из дома можно в магазин, в аптеку, с собакой, на работу, заниматься спортом — и только одному, если вы не семья или партнеры.

Книга об этом уже есть. "Пандемия. Всемирная история смертельных вирусов" Сони Шах

Книга об этом уже есть. "Пандемия. Всемирная история смертельных вирусов" Сони Шах

4317
Дмитрий Губин

Это если кратко, а если нужны подробности и рассуждения, то я их обычно узнаю от тех, кто живет в России. Любимое мое развлечение. Вот экономист Андрей Илларионов с пылом уверяет, что низкие показатели ковид–смертности в Германии связаны с широчайшим тестированием. Правда, в моем 300–тысячном Аугсбурге тесты сдают, как и всюду в Европе, по показаниям. Есть одна платная лаборатория drive–in, но и туда нужно записываться, да и открылась она не сразу. Сейчас Илларионов точку зрения изменил: оказывается, все дело в противотуберкулезной вакцине БЦЖ, которую в ГДР кололи всем детям.

Если взять карту, на северо–востоке Германии заболеваемость действительно ниже. Но, возможно, дело не в БЦЖ, а в том, что баварцы и баденцы привыкли гонять в близкую Италию (это как из Питера в Финляндию, только без виз): оттуда вирус и привезли. К тому же в Баварии есть район Тиршенройт, где положительный тест у 1,4% жителей и почти каждый тысячный умер, — а есть Аугсбург, где процент заболевших меньше в 13 раз, а умерших — в 35. Почему? Не знаю, я же не Илларионов. Строгой изоляции в Аугсбурге нет. Продавцы первую неделю работали безо всякой защиты, потому что где ж ее было взять. 70–летние джогингисты и 80–летние велосипедистки, как и в старые добрые времена, гоняют по лугам, берегам и лесам. Футболисты на опушке пинают мяч. Полиции я ни разу не видел, хотя в принципе она может за первое нарушение аусгангсшперре оштрафовать на 150 евро. В общем, я не знаю, почему в Германии ситуация благополучнее, чем в других странах. Хотя знаю, в чем ее специфические черты.

Во–первых, в Германии есть научная организация, которую все крайне уважают: Институт Роберта Коха. Того самого, который открыл и холерный вибрион, и туберкулезную палочку. Институт Коха сегодня — главный авторитет и консультант по COVID–19. В России же, к слову, не сразу найдешь щель, в которую забилась Академия наук со всем своим медкрылом: это крыло вообще к полету способно?!

Во–вторых, в Германии власть не врет и пропасти между барами и холопами нет по причине отсутствия этих классов. Поэтому, когда Меркель сказала, что, возможно, 60–70% населения переболеет, это не вызвало паники. И когда она ушла на самоизоляцию после общения с инфицированным врачом, то отправилась домой на берлинскую Ам Купферграбен, 6, а не в бункер или в тайную резиденцию. А если бы, не дай бог, заболела, то легла бы в обычную больницу: других нет.

В–третьих, немецкий порядок построен не на бюрократизме, а на рационализме. Какой путь борьбы с эпидемией самый эффективный? Социальная дистанция 1,5–2 метра — хотя, понятно, не все будут или смогут ее соблюдать. Ну так и не надо тогда запрещать заниматься спортом или гулять! А на вопрос газете, можно ли во время эпидемии 17–летнему сыну встречаться с 15–летней подружкой, следует ответ, что все партнеры имеют право встречаться и возраст не имеет значения.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама