Максим Заговора Все статьи автора
25 января 2020, 09:17 34120

Хоть на телефон. Юсуп Разыков о том, как оставаться режиссером

С 30 января в российском прокате — фильм Юсупа Разыкова «Танец с саблями» о нескольких днях из жизни композитора Арама Хачатуряна. К выходу картины «ДП» поговорил с режиссером о большом и малом экране, телевидении и музыке, цензуре и революции.

Отчего–то каждый режиссер, снявший байопик, начинает представление фильма со слов «это не байопик». Вы, кажется, тоже.

Слово о полку чоповском. Режиссер "Большой поэзии" Александр Лунгин о "мужском" кино

Слово о полку чоповском. Режиссер "Большой поэзии" Александр Лунгин о "мужском" кино

5326
Максим Заговора

— Да, но в моем случае все просто. Байопик, на мой взгляд, — это что–то более масштабное и пространное. А мы сняли фильм про маленький кусочек жизни Арама Хачатуряна. Так что в крайнем случае это часть байопика.

«Маленький кусочек» — это период создания «Танца с саблями».

— Да, это последние две недели перед премьерой балета «Гаянэ», созданного Кировским театром в эвакуации, в Перми (несколько лет город назывался Молотов), когда Хачатуряну пришлось сотворить «Танец с саблями».

Ключевое слово «пришлось»? Он же не хотел его писать.

— Да, и тут, конечно, сразу открывается очень много подсмыслов: и свобода художника, и цензурные навыки. В нашей среде бытует мнение, что работа на заказ — это всегда отсутствие качества, пресмыкательство определенное. Мне захотелось изучить этот феномен на примере человека, изначально предельно вписанного в систему. Вообще, искать конфликт в истории Хачатуряна было чрезвычайно сложно: это самая закрытая фигура из всех доступных для изучения за всю мою жизнь. Эту броню пробить было невозможно.

Правильно ли я понимаю, что слово «пришлось» применимо и к вам в отношении «Танца с саблями». Этот фильм — не ваша идея?

— Не совсем. Мне предложили несколько фигур, чтобы сделать сериал о великих людях. Там был, например, барон Унгер, его монгольские истории. Но я выбрал Хачатуряна, поскольку у меня к нему была приязнь с детства, с друзьями мы слушали и понимали его. Это мог быть чистый байопик, от рождения до триумфа, но потом проект начал меняться. В итоге я действительно не очень доволен тем, что в результате получилось. Сериальная стяжка застряла, она мне мешает. Я хотел сделать картину в духе «Турецкого седла» (фильм Юсупа Разыкова 2017 года. — Ред.), в духе освоения автором музыки, рождения музыки из шумов, звуков. Притом что сам «Танец с саблями» для меня не является любимым. Я считаю, что он чрезвычайно воинствен. Но мне хотелось сделать историю о том, как музы ка рождается из ничего, что должен пережить художник, почему рождаются те или иные ритмы. Есть мелодия в основе — откуда она берется? Ведь она все–таки не из пустоты, что–то это дело предваряет. Пришлось строить фильм на определенных понятиях уже не кинематографического толка…

Режиссер "Трудностей выживания" и "Интернов" Евгений Торрес: "Зритель устал от зимы, надо подогреть"

Режиссер "Трудностей выживания" и "Интернов" Евгений Торрес: "Зритель устал от зимы, надо подогреть"

4026
Максим Заговора

Вспомнилась серьезная тема из интервью Ростроповича американскому телевидению, где он рассказывает о своей дружбе с Хачатуряном. Он говорил, что Хачатурян всю жизнь переживал геноцид армян, все время мечтал написать об этом. Невероятная «Симфония с колоколом», которая пишется параллельно с «Танцем с саблями», — она и есть отражение его отношения к этой драме. В фильме про это и говорится, что когда мир промолчал после резни в Турции, то именно это и привело к появлению и укреплению тоталитарных режимов и целого понятия геноцид. И холокост стал возможен, потому что был геноцид Османской империи против собственного народа, истребление и вытеснение западных армян с их исконных территорий. И вот эти связи должны были у меня возникнуть, стать основой смысла.

Ваш «Танец с саблями» снимался в Ереване также в момент драматических событий. В Армении именно тогда произошел переворот. Это как–то повлияло на процесс или, может быть, на настроение фильма?

— Знаете, да. Это ощущение бунта, несогласия, которое нас окружало, — у нас не было ни одной чистовой записи, потому что это был вулкан, это клокотал город. В наш последний съемочный день внутри Театра Спендиарова как раз премьер–министр Серж Саргсян подал в отставку. Я сказал «стоп», съемки закончены. Выходим в город, за стены театра, в абсолютно клокочущий котел! Сигналы автомобилей, ликование народа, победившего в революции без насилия. Это было торжество невероятного накала.

Проясните окончательно, «Танец с саблями» — это сериал, который стал фильмом, или фильм, который потом будет сериалом?

— Сейчас этого никто не знает. Когда писали заявку, она очень нравилась каналу «Культура» и Первому, но они не готовы были дать нужное количество денег. Достойных денег. Поэтому у Рубена Дишдишяна (продюсер. — Ред.) возникла идея преобразовать написанный сценарий. Словом, пришлось переделывать сериал в полнометражный фильм и подать в Минкульт на господдержку как совместный проект с Арменией. И вдруг совершенно неожиданно его бурно поддержали.

Вы же давно не работали для малого экрана, притом что мы помним вас как автора первых узбекских сериалов. Сейчас телевидение другое. В целом вам интересно поработать в новых реалиях, ведь именно на малый экран сегодня уходят ведущие мировые режиссеры?

— Безусловно, этот интерес есть. Но речь не о телевидении. Все федеральные каналы превратились в какую–то совершенно отстойную с точки зрения редактуры и продюсирования площадку. Это все очень скучно. Какую–то тему заигранную можно сделать интересной, с прорывом, но когда тебе говорят: первое требование — чтобы героиня влюбляла в себя с первого кадра, — меня начинает тошнить. Почему она должна влюбить в себя с первого кадра? Дайте рассмотреть ее, дайте к ней привыкнуть, понять — можно ли ее любить и за что. Это требование сбивает с ног. А вот со стриминговой платформой я бы поработал, потому что там есть возможность показать свое понимание современной драматургии по–настоящему. Дело даже не в цензурных вещах, а в свободе жанра, как ты его понимаешь. Ни у кого нет желания что–то очернить и перевернуть. Есть желание качественно и современно сделать свою работу. И платформа сейчас — настоящая отдушина для создания кино.

Не знаю, прозвучит это комплиментарно или обидно, но «Танец с саблями» при этом, пожалуй, самый ваш зрительский фильм. Может быть, даже в каком–то смысле компромиссный. Как будто Юсуп Разыков наконец–то принял решение: пусть хоть один мой фильм посмотрит широкий зритель, а не только «Зимний театр» на фестивале «Кинотавр».

— Знаете, у «Керосина» (приз кинокритики на «Кинотавре–2019». — Ред.) сейчас даже более ликующая такая «дорожка», более десяти тысяч по разным фестивальным залам. Он прошел по многим странам с необыкновенным зрительским успехом. Удивительно, но на многих фестивалях «Керосин» шел параллельно с «Танцем». И смотрели одинаково, не деля фильмы на какие–то жанры.

А как вообще так получилось, что у вас за один год два полных метра: авторский «Керосин» и мейнстримный «Танец с саблями»?

— Так совпало. Я и сейчас работаю над тремя фильмами сразу. Пишу сценарий, ищу финансирование на разных площадках, пытаюсь разные ресурсы связать или активировать. Это моя работа. Во–вторых, у меня есть дурацкая привычка, я не умею говорить «нет». Говорит продюсер: «Юсуп, я даю тебе столько денег, сделай что–нибудь, что у тебя в голове там есть». Или актер подходит и говорит: «Я должен у тебя сняться». И я должен сказать «нет», но не говорю. С другой стороны, что я еще делаю? Езжу по фестивалям, показываю и смотрю фильмы, председательствую в жюри — а больше у меня другой жизни нет. Если бы у меня не было ипотеки и телевизионных сценариев, я бы, может, уже давно снимал по три фильма в год.

Получается, что вы очень хорошо понимаете Хачатуряна, который за день написал целый свой «Танец с саблями».

— Да, за 8–11 часов он написал, но нужно быть готовым к этому, заряженным, условно говоря, как батарейка, которая села, ты ее примял, она активировалась, ты должен каждый энергетический посыл постараться использовать. На самом деле «Керосин», как говорят, «маленькое» кино, минималистское. Но я им наслаждаюсь, потому что он, как ни странно, обыгрывает реальность, мне интересно все это дело восстанавливать, через героя, через его проблему. Я работаю с друзьями, нам интересны похожие вещи, хоть мы и по–разному смотрим на мир. Делать кино «на коленке» мы называем формой дружбы.

У вас в Петербурге два мастер–класса со студентами, молодыми людьми, которые собираются заниматься кино. Представьте, что мастер–классы сокращены до одного тезиса, до 30 секунд. Что бы вы сказали? Одна мысль о профессии?

— Режиссерам я бы сказал фразу, которую я повторяю себе уже много лет: «Если ты режиссер, ты не можешь сидеть без работы. Не имеешь права. Ты должен что–то снимать, хотя бы на телефон». Я не говорю, что нужно поддаваться и снимать какую–то дрянь. Это безграмотные люди, которые кино воспринимают как приложение к попкорну, хотя против попкорна я ничего и не имею. А продюсерам сказал бы: «Если ты приглашаешь режиссера, ты должен понимать, на что он способен, чтобы не ломать его через колено и не пить валидол самому».

Персона: Разыков Юсуп Сулейманович

— Родился 5 июня 1957 года в Ташкенте.

— Узбекский и российский режиссер и сценарист, автор более чем 20 фильмов.

— Режиссер и сценарист первых узбекских сериалов «Домла» (1994), «Порядок» (1997).

— Многократный победитель и призер российских и международных киносмотров (в том числе «Кинотавр», «Окно в Европу»), кинофестивалей в Онфлёре и Карловых Варах.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама