Ольга Комок Все статьи автора
19 января 2019, 12:23 418

Между спектаклем и пьесой. "Какая грусть, конец аллеи…" Резо Габриадзе

Фото: Анастасия Брюханова

Пьесу Резо Габриадзе поставил не Резо Габриадзе — редчайшее исключение из правил автора. Он все–таки выступил в роли художника–постановщика "в удаленном доступе" — руками Габриадзе на Новой сцене Александринского театра стал Юрий Сучков. А вот режиссером спектакля "Какая грусть, конец аллеи…" был назначен Андрей Калинин — верный ассистент Николая Рощина, автор "Убийства Жан–Поля Марата", расчетливый и яростный Демагог в одноименном спектакле Хуго Эрикссена по пьесе Кирилла Фокина. И пазл сошелся не вполне, хотя на первый взгляд все его элементы на своих местах.

Фокусы памяти. "Хорошо темперированные грамоты" театра post

Фокусы памяти. "Хорошо темперированные грамоты" театра post

436
Ольга Комок

Взять хотя бы надгробные памятники. Плотно обсаженные всякой кладбищенской мелочью — кособокими оградками, засохшими вениками из живых и искусственных цветов, свежими ямами, чрезмерно вертлявым фонарным столбом, — они отлично обжились на новом месте. Сентиментальный до старческой слезливости учитель фортепиано Давид (Сергей Паршин), благополучно принявший стрихнину раньше, чем за ним пришли в 37–м. Раздражительный прагматик Яша, всю душу вкладывающий в бессмысленные перепалки с Давидом и в особенности в обличение воробья, которому тот так сочувствует. "Серый! Никому не нужный! Вор! А будь он побольше ростом, так и корову сожрет!" — в исполнении Игоря Волкова это незабываемо.

Ради байронического, молчаливого, как истукан, Саши (Александр Поламишев) на Старом кладбище оказалась его вполне живая жена, то есть вдова Мери — до лагерной ссылки оперная певица, а теперь электросварщица без права жительства в безымянном послевоенном городе.

Не в последнюю очередь благодаря усилиям Ольги Белинской "Конец аллеи", созданный в 1993–м для Берлина, перенесся в Петербург и даже был отчасти переписан Резо Габриадзе. Ее роль выстроена виртуозно: Мери находится в постоянном диалоге с памятниками, она даже прикидывается женой Давида, пришедшей навестить его на кладбище в юбилей (на самом деле давно скончавшейся), вступает в перепалки с Яшей, мол, что он забыл на Старом кладбище, хотя похоронен на Новом. Бесконечно беседует с Сашей. А на самом деле — с самой собой и своим прошлым. И ее долгие монологи имеют отчетливо литературный тон.

В исполнении Ольги Белинской наиболее явно сквозит общее свойство постановки — зазор между спектаклем и пьесой. Ведущие артисты читают свои роли как текст — читают замечательно хорошо, изысканно и искусно, с глубоким уважением к автору, его чувствам и образам. На присвоение мира Резо Габриадзе они не посягают.

Или же на это не отваживается режиссер.

Умилительно карикатурна финальная сцена "Травиаты", во время которой Мери уводят под арест. Грубо карикатурны могильщики Коля и Вася. Марионеточно смешны юные комсомольцы Ладо и Наташа (впрочем, у дочери Мери и Саши в исполнении Анны Блиновой как раз находится глубоко личный и точный тон для беседы с памятником–отцом).

Чиновники, прокладывающие через кладбище шоссейную дорогу и отправляющие памятники в Городской сад, чтоб народное искусство не пропадало зря, — чистая пародия.

Игра на интерес. "Человек из Подольска" Михаила Бычкова в "Приюте комедианта"

Игра на интерес. "Человек из Подольска" Михаила Бычкова в "Приюте комедианта"

501
Ольга Комок

Давид превращен в Чайковского, Яша, кажется, в Циолковского, а Саша и вовсе в молодого Ленина — ну разве не узнаваемо, разве не смешно?

Но стоит комедии вильнуть в лирическую или трагическую сторону (а на таких молниеносных виражах и построен театр Габриадзе), как буксует игра и начинается читка.

Ею все и заканчивается. Пустое шоссе, снег, ни кладбища, ни городского сада. Присоединившаяся к сонму ушедших, к своим дорогим памятникам Мери произносит: "Пусть не волнует вас излучина реки, весенние облака, этот старый больной бульвар, эти чахлые деревья, пьяные глицинии и три липы на автобусной остановке… Нам тоже надо спешить отсюда, чтоб остающиеся быстрее забыли и нас, и наш бездарный опыт. Надо замолкнуть, уйти, исчезнуть, раствориться, и тот, наверное, самый счастливый, кто меньше следов оставил здесь".

Возможно, такое стоит именно читать. И, может быть, перелистывая страницы, дома, в тишине. Не исключено, что верный тон на подобной ноте способны взять лишь марионетки родного тбилисского театра Резо Габриадзе.

Новости партнеров
Реклама