Бросаться словами нужно осторожно, хочется напомнить Герману Грефу после его высказываний на форуме "Открытые инновации — 2018".
По словам главы Сбербанка, нужны все специальности, люди всех дарований и таланты. "И не нужны нам математические школы. По–моему, это пережиток прошлого. Я категорический противник математических школ, потому что математические школы — это там, где отбирают людей и пичкают их одним монопредметом, так было в Советском Союзе. И мне кажется, что это не очень хороший опыт", — заявил Греф. И добавил на торт вишенку, сравнив программистов и математиков с юристами и экономистами — в смысле "много и бесполезно".
Брошенный словесный камень громко плюхнулся в середину общественного болота и всколыхнул интеллектуальное содержимое. С Германом Грефом кинулись полемизировать все — от министра просвещения до новосибирского мэра: мол, ошибаетесь, Герман Оскарович. Куда мы без математиков? Гуманитарии, что ли, революцию цифровую вершить будут? Не им знамя научно–технического прогресса в этой стране разворачивать.
Мысль подкрепляется Концепцией математического образования — собственноручно утвержденной главой правительства Российской Федерации 5 лет назад. Документ не сказать что полностью раскрывает суть своего заглавия (цели и задачи в нем если и обозначены, то надежно упрятаны в тумане канцеляристских словес). Авторам точно понятно одно: упор на математику сегодня (в 2013 году то есть) — это модернизация 25 млн рабочих мест завтра (в 2025–м). Одним словом, даже силы царицы наук прагматично используются для смазки экономического маховика.
Директор Лаборатории непрерывного математического образования Илья Чистяков уверен, что концепция математического образования должна основываться на уникальности человека: "На мой взгляд, нужно создавать много хороших математических школ, у них должны быть разные программы — так как дети все разные. Сейчас фундаментальное образование фактически в загоне. С 5–го класса учителя начинают готовить к ЕГЭ, а должны заниматься математикой. Среди тех студентов, кто ходил к репетиторам по ЕГЭ, огромный отсев после первого курса университета. Должны быть альтернативы результатам ЕГЭ при поступлении — и не только олимпиады, которые являются большой бедой. Ведь именно в них осуществляются самые большие коррупционные схемы".
![](https://dpru.obs.ru-moscow-1.hc.sbercloud.ru/images/article/2018/10/30/15a04df9-761f-468c-a45e-39d2a54d1d7f.jpg)
Дано
Чтобы оценить уровень математического образования в России, заглянем в международные рейтинги. Первый — PISA (Programme for International Student Assessment), который раз в 3 года подсчитывает уровень читательской, математической и научной грамотности у 15–летних школьников. На момент написания публикации свежие данные отсутствовали, поэтому обратимся к цифрам за 2015–й. За 3 года уровень математической грамотности российских школьников вырос на 12 баллов (до 494 баллов), что привело нашу страну по этому показателю на 23–е место из 70 возможных. У лидера — Сингапура — 564 балла математической грамотности. Но тем не менее в России 81%15–летних школьников способны адекватно применять математические знания и умения.
Другое исследование — TIMSS (Trends in Mathematics and Science Study) — охватывает школьников 4–х, 8–х и 11–х классов. По уровню математической подготовки российские старшеклассники заняли в 2015 году 1–е место среди 50 с лишним стран–участниц. По своим результатам восьмиклассники вошли в десятку и заняли 6–е место, а малыши — 7–е.
Директор президентского физико–математического лицея № 239 Максим Пратусевич отмечает четырехкратный рост конкурса среди поступающих: "Лучше Ломоносова не скажешь. Зачем учить математику? Затем, что "она ум в порядок приводит". Российские традиции математического образования — это наше конкурентное преимущество. Качество рабочей силы у нас весьма велико именно потому, что в школе преподают математику. И этим преимуществом надо пользоваться. Кто бы что ни говорил, но программисты в цене. И все понимают, что с хорошей естественно–научной подготовкой гораздо больше перед человеком открыто путей, чем без нее. Поэтому многие это осознали и готовы в это вкладываться".
Код с дефицитом
На фоне построения в стране рельсов, по которым нас помчит в светлое будущее поезд под названием "Индустрия 4.0", в компаниях вздыхают, просматривая сотни резюме в поисках "того самого" — разработчика — программного полиглота, который множеством языков владеет, имеет немалый опыт, хорошо разрабатывает алгоритмы и вдобавок в чужом коде — как рыба в воде. Зарплаты предлагают шестизначные — и кофе в придачу.
Фонд развития интернет–инициатив (ФРИИ) предрек к 2027–му в России дефицит IT–специалистов 2 млн человек. Аналитики ФРИИ подсчитали, что ежегодный приток айтишников в экономику должен быть на уровне 186 тыс. человек — в 3 раза больше, чем российская система образования поставляет сейчас.
Декан факультета информационных технологий и программирования университета ИТМО Владимир Парфенов отмечает, что после окончания факультетов информационных технологий лишь 10–15% студентов посвящают себя науке. Остальные уходят в индустрию: "Стоит отметить, что программист программисту рознь. Сейчас больше всего востребованы программисты–математики, способные не просто писать код, а разрабатывать сложные математические алгоритмы, но — для решения прикладных задач, например для создания самообучающихся систем искусственного интеллекта. И здесь без природных способностей к техническим наукам и серьезной математической подготовки не обойтись. Такие программисты ценятся на рынке дороже всего, и перед ними открываются самые широкие перспективы".
И, пока все взгляды с надеждой обращены к людям технического склада ума, "служителям слова" остается ждать перемены погоды: "Акцент на техническом образовании связан с тем, что образование объявлено стратегическим ресурсом экономики. Было бы смешно, если бы этим ресурсом называли гуманитариев, — признает декан филологического факультета РГПУ им. А. И. Герцена Наталья Шубина. — Да, они тоже, но в первую очередь в государственных инициативах объявлено то, что называется коридором возможностей страны. Это технические и естественно–научные специальности. Вообще XXI век объявлен веком высокого интеллекта. Гуманитарии будут востребованы чуть позже, когда экономика встанет на две ноги. Жизненный инструментарий создают технари, а гуманитарии создают мировоззрение — идеологию, философию. И в этом вся прелесть их содружества — когда идея и инструментарий, слово и дело сочетаются".
“
Бизнес — это очень обобщенное понятие. Если понимаем это как занятие, которое приносит деньги, то, как говорил Остап Бендер, есть 400 сравнительно честных способов отъема денег у населения. Образование в этой истории не решающий фактор. Есть немало людей без образования, без ума, но деньги они делают из воздуха. Образование нужно, оно в бизнесе не вредно. Но не дает человеку никаких преимуществ и не гарантирует успеха в ведении дел.
Леонид Аронов
вице–президент Санкт–Петербургского союза предпринимателей
“
Мое математическое образование, и прежде всего 239–й лицей, дало потрясающий круг общения и контактов. Практически в любой питерской ИТ–компании есть выпускники нашей школы, что помогает как минимум установить первый контакт или найти нужного человека. Если смотреть на вещи глобально, то наш дистрибьюторский бизнес — это во многом умение правильно обращаться с цифрами и логически мыслить, поэтому соответствующее образование, конечно, помогает, но вряд ли дает особое преимущество. Между тем именно в бизнесе зачастую сталкиваешься с новыми задачами с большим количеством неизвестных, с высоким уровнем неопределенности. Тогда и приходит на помощь настоящая математика, ведь, как говорил Спиноза, "математика и опыт — вот подлинные основания достоверного, естественного, разумного живого познания".
Антон Черепахин
вице–президент по розничной дистрибуции "Марвел–Дистрибуция"