Лев Лурье, историк Все статьи автора
14 мая 2016, 12:01 2485

Лев Лурье о новой волне русской эмиграции

Фото: Ковалев Петр

Нынешние российские эмигранты серьезно отличаются от тех, кто уезжал из страны в XX веке. Россию сейчас покидают вполне состоявшиеся и образованные люди, при деньгах, с приличным английским. Историк Лев Лурье объясняет, почему они решили валить.

Современная русская эмиграция — бронепоезд, стоящий на запасном пути. Он, метафорически говоря, тронется с места и расчехлит орудия, если количество запретов на родине достигнет критического уровня.

Лев Лурье об истории с мостом Ахмата Кадырова

Лев Лурье об истории с мостом Ахмата Кадырова

3 2774
Лев Лурье, историк
Лев Лурье об истории с мостом Ахмата Кадырова

Лев Лурье об истории с мостом Ахмата Кадырова

3 2774
Лев Лурье, историк

С 1917–го по 1945–й отъезд за границу был всегда бегством. Спасались офицеры и солдаты Белой армии, казаки, литераторы, балерины и чиновники — все, кто для советской власти оказался лишним. После войны бежали на Запад попавшие в немецкий плен, остарбайтеры, жители оккупированных территорий, власовцы: боялись фильтрационных лагерей и трибуналов.

Для наших нынешних руководителей образцом для подражания стал, как известно, Юрий Андропов. Именно он в начале 1970–х разрешил эмигрировать евреям, немцам и баптистам. Репрессировать — себе дороже, пусть валят на историческую родину. Но, как шутили тогда, "еврей не роскошь, а средство передвижения". Те русские, которых хотели изгнать, тоже получали вызов от неизвестной им тети Хаи из Тель–Авива. Так в эмиграции оказалась половина русской литературы, бывшие диссиденты. Выдавливали и без всякой тети Хаи — Солженицына, Ростроповича, Любимова.

Потом с конца 1980–х пошла "колбасная" эмиграция — люди уезжали по чисто экономическим причинам.

Состав сегодняшней волны отъезжающих уникален — это люди вполне состоявшиеся, образованные, при деньгах, с приличным английским. Они решили, что пора валить, не по экономическим причинам, а потому, что страна потеряла динамику, не было бы хуже. Предчувствие гражданской войны, репрессий, голодухи.

Эмиграция — всегда травма. Даже если эмигрант выигрывает экономически (а это про нынешнюю волну сказать нельзя), он неизбежно проигрывает в социальном статусе. Довлатов, вполне преуспевший в Америке, писал: "Я — этнический писатель, живущий за 4 тыс. км от своей аудитории". Русские проблемы оставляют европейцев равнодушными, язык эволюционирует в сторону местного арго, на нем общаются только со все уменьшающимся кругом знакомых и родственников. Детей Россия уже не занимает. От полной ассимиляции и комплекса неполноценности спасают только два выхода — мессианство и ощущение того, что избавился от невероятного ужаса в России.

Проблема, однако, в том, что пока худшие прогнозы не сбываются. В августе 2015–го основатель "Ъ" Владимир Яковлев взывал к бывшим соотечественникам из Израиля: "Я уверен, что России в самое ближайшее время — недели, месяцы — предстоит один из двух сценариев. Либо — смена власти с совершенно непредсказуемыми и опасными последствиями. Либо — тяжелейший социальный кризис с уличной преступностью, нехваткой самого необходимого и реальной опасностью для жизни и здоровья граждан". Как говорится, Петя ждал волков, но волки не пришли.

Бердяев, Бунин, Бродский, Солженицын, Дягилев, Кандинский осуществляли на Западе то, что ни при каких условиях не смогли бы сделать в СССР.

Историк Лев Лурье о нападении казаков на Навального

Историк Лев Лурье о нападении казаков на Навального

958
Лев Лурье, историк
Историк Лев Лурье о нападении казаков на Навального

Историк Лев Лурье о нападении казаков на Навального

958
Лев Лурье, историк

В парижских "Русской мысли" или "Континенте" печатались тексты, немыслимые на родине.

Но чем отличается то, что пишут и печатают живущие за границей Акунин, Шишкин, Губерман, от произведений оставшихся Быкова, Пелевина или Шендеровича? Какие новости на "Медузе" или "Свободе" нельзя услышать на "Эхе Москвы", прочесть на "Фонтанке" или в "Ведомостях"?

Смелость высказываний эмигрантов Пионтковского, Илларионова, Каспарова ничуть не превосходит Навального, публицистов "Новой газеты" или "Эха". Илья Кабаков выставляется в Эрмитаже. Никто не запрещает Гребенщикова, Макаревича, Шевчука.

Правящий режим до сих пор оказывался достаточно гибким, чтобы контролировать только то, что считает абсолютно необходимым, прежде всего телевидение.

А вот все предсказания о цензуре в Интернете до сих пор не сбылись. Ни Ходорковский, ни Каспаров российской власти пока абсолютно не страшны. Эмиграция не стала тылом для тех 15%, которые хотят изменений в России.

Пока что благодаря зарубежью мы живем в новой реальности — как "всемирные русские", Россия остается аудиторией для "выбравших свободу", а русское зарубежье — для тех, кто остался в России. Другое дело, что загадывать нельзя. В случае катастрофического сценария неплохо было бы позаботиться об убежище, где можно не опасаться за жизнь и свободу, оставаясь русским.

Поэтому не имеющие сейчас жизненно важного значения институции, созданные россиянами на Западе, — как подушка безопасности.

Хорошо бы, по примеру первой эмиграции, основать пару русских университетов (уехавших ученых понять как раз легко). Нужны телеканалы, новые интернет–платформы.

Жить и работать в России все еще можно и нужно. Но на всякий случай хорошо бы подстраховаться.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама