Сергей Князев news@dp.ru Все статьи автора
22 апреля 2016, 18:03 5721

Публицист Александр Невзоров объяснил, почему оскорблять — значит мыслить

Фото: Лидия Невзорова

Александр Невзоров попробовал доказать "ДП", что кишечные бактерии значительно влиятельнее, чем живопись Караваджо, объяснил, что оскорблять — это значит мыслить, а также рассказал, почему Борис Березовский был достаточно заурядным человеком.

Александр, вы неожиданно стали лектором — читаете курс "Искусство оскорблять". Что означает в вашем понимании "оскорблять"?

Александр Невзоров: "Лахта-центр плох тем, что маловат"

Александр Невзоров: "Лахта-центр плох тем, что маловат"

12551
Мария Элькина

— Это слово очень емкое, очень точное, и мне довольно сложно подобрать ему какие–то исчерпывающие определения и синонимы. Оскорбление — это очень хорошая форма общения. Оно придает пикантности и жесткости любому разговору, при этом мы избегаем вульгарного хамства.

Название "Искусство оскорблять" я позаимствовал у собственных приватных курсов, которые читал в Москве для очень специализированной публики: я учил людей вести себя в эфире. В какой–то момент мне стало понятно, что в Петербурге есть люди, которым это тоже интересно. И можно было бы попробовать этим людям кое–что рассказать, не в полном, естественно, объеме, без всяких секретов эфирного поведения, каких–то сугубо телевизионных подлостей и каверз.

Чем отличается подобный формат от привычного жанра творческой встречи?

— Я всё надеюсь, что мне перестанут задавать вопросы про политику, которые я искренне ненавижу. У меня для этого есть эфиры "Дождя" и "Эха Москвы", где я обязан на эту тему говорить и могу от души пофанфаронить. К обычным творческим вечерам я отношусь отчасти как к голгофе, вопросы всегда одни и те же: Путин, фашизм, Украина, Шойгу, почему я не люблю Достоевского.

Я надеюсь на интеллектуализм петербургской публики и хочу верить, что в этот раз публика несколько другая. Здесь я хочу поделиться своими соображениями о том, что такое мышление.

То есть между словами "мышление" и "оскорбление" вы ставите знак равенства?

— Конечно. Всё, что несет в себе мысль, для большинства оскорбительно. Были оскорбительны Вольтер и Ламетри. Был оскорбителен Галилей, сказавший, что ни Земля, ни даже Солнце не являются центром мироздания. Некая леди Брюстер, ознакомившись с теорией Дарвина, упала в обморок. А Роберт Фицрой, бывший компаньоном Чарльза Дарвина во время путешествия на "Бигле", впоследствии перерезал себе глотку.

Александр Невзоров: история России является целиком придуманной

Александр Невзоров: история России является целиком придуманной

25299
Дмитрий Циликин news@dp.ru

Крупнейшие физические открытия тоже оскорбительны для нас, потому что наш язык неплох, чтобы писать стишки, проскрипции и статьи в газеты, но он не годится, чтобы обозначать процессы субатомного мира. Мы затопили квантовую теорию помоями человеческой речи.

Вы видите среди отечественных политиков тех, кто владеет этим высоким искусством оскорблять?

— Практически нет, как во власти, так и среди оппозиции. Тот ор, который устраивает Жириновский, — это просто физиологический напор, примитивное подавление. У него это неплохо отработано, но в любой беседе, требующей интеллекта, Вольфович абсолютно бессилен и тут же сдувается.

Я помню, как в соловьевской программе "Один на один" Михаил Дмитриевич Прохоров, проявив изумительное хладнокровие и умение мыслить, легко Жирика обставил. Искусство оскорблять, то есть собственно мышление, — несложное ремесло, не труднее лепки горшков и окраски матрешек. Овладеть этим ремеслом может каждый, просто почему–то все испытывают перед этим мистический трепет. Гениев нет, есть трудяги.

Владимир Путин тоже не владеет этими навыками?

— Абсолютно нет.

Вы же не раз говорили, что он прошел серьезную школу в КГБ.

— Это школа воспитания, а не мышления. Это совершенно другое ремесло. Мышлению в госбезопасности не учат. В подобных закрытых корпорациях главное — это исполнение команд, а не собственные инициативы и дерзновения. Кроме того, он, извините за выражение, юрист, то есть человек, уверенный, что творог делают из вареников.

Насколько актуально искусство оскорблять для западной аудитории, учитывая принятые нормы толерантности, политкорректности и прочее?

— Как раз такое искусство и учит оскорблять безнаказанно, учит вести себя так, чтобы не вляпываться в скандалы и суды. Оскорбить можно так, чтобы собеседник чувствовал себя облагодетельствованным. В отличие от наших политиков, которые толковым советникам предпочтут несколько лишних костюмов от "Бриони", западные публичные персоны на консультантах не экономят и как следствие — внятны, последовательны и выступают с позиции здравого смысла. Они, конечно, не чужды и религиозной риторики, но это их ни к чему не обязывает.

Как ваши творческие встречи или подобные лекции связаны с вашей профессией? Или это совсем другая модель разговора?

— Я далек от мысли, что массовая аудитория будет представлять некое подобие моего физиологического кружка, где разбираются действительно серьезные вопросы. Но я ожидаю увидеть заинтересованность в очень непростых и проблемных вещах, которые сегодня не обсуждаются в СМИ. Я имею в виду, конечно, в первую очередь атеизм как инструмент познания и понимания этого мира. Ведь атеизм состоит из множества научных открытий, и при этом он сам является научным открытием. Первобытная дикарская религиозность была одинаково характерна для всех народов, все искали объяснения сложных вещей в сказках, которые так легко складывались… Атеизм как способ познания предполагает трезвый взгляд, отказ от фантазийного элемента, в том числе в науке. Хотя, конечно, и в науке этого хватает, потому что все время гадит культура.

Что вы имеете в виду?

— Всю эту фигню, которую они напридумывали. Ведь культура стремится либо обслуживать существующие глупости, либо утверждать новые. Такое намертво закрепляется в мозгах, и вытравить это довольно сложно. Скажем, все считают, что египетские пирамиды — это памятник культуры, и сильно удивляются, когда ты говоришь: каждая такая пирамида — это пример абсолютного идиотизма. Тысячи погубленных жизней, десятки тысяч калек — ради чего? Чтобы воздвигнуть сооружение, в котором будут лежать два сушеных покойника, обставленные мисочками, как коты. А ведь те же самые египтяне могли бы лучше воспользоваться теми знаниями, которые имели, они могли в то время осуществить прорывы в анатомии, у них была возможность выяснить свойства многих химических элементов…

Подобное строительство так или иначе двигало науку вперед…

— Эти познания уже должны были существовать, и возведение еще одного памятника коллективного маразма геометрию не развивает. В любом случае маленький прикладной смыслик несоизмерим с теми грандиозными силами, которые на это были брошены.

Культура делает глупость сакральной, позолотив ее. И Нотр–Дам–де–Пари, и все эти итальянские соборы, и пирамиды Египта — это свидетельство не ума, а маразма. Культура всегда идет рука об руку с культом, то есть с религией. И та и другая основаны на мифологии и стремятся придать человеку гораздо большее значение, нежели тот заслуживает, и подменить собой реальность. Возьмите художественную литературу: это всегда подмена реальности, люди такими не бывают, нам навязывают абсолютно вымышленный образ человека.

Вы говорите, что культура либо обслуживает глупости, либо генерирует. Но как быть, скажем, с делом Дрейфуса или Бейлиса, когда именно представители культуры выступили против тупости, невежества и жестокости?

— На общем фоне это настолько незначительно, что этим можно пренебречь. Никто не отрицает неизбежности культуры, но ее роль для познания всегда категорически отрицательная. Именно из–за культуры теория эволюции так и не стала частью общественного мировоззрения. Именно культура вдалбливала людям, что существо под названием человек — это что–то исключительное, венец творения, он не может иметь предками грязных обезьян, а уж тем более рептилий и рыб. Мерзости межлюдских отношений, как выражался Иван Петрович Павлов, с ее помощью не излечиваются. Эта ваша культура пестовалась в течение тысяч лет, и все закончилось двумя мировыми войнами, миллионами убитых, искалеченных, изнасилованных. Физик Макс Борн однажды сказал, что наука разрушает этический фундамент цивилизации. И это прекрасно. Единственное, что меня огорчает, — она это делает очень медленно.

В своих размышлениях о человеке и его культуре мы находимся в положении несчастных существ, которые к пылесосу получили инструкцию по эксплуатации кофеварки. Культура нам предлагает инструкцию к несуществующему предмету. Кишечные бактерии значительно влиятельнее, чем живопись Караваджо или любой из русских классиков. Человек — это порочное, похотливое, агрессивное, опасное (в том числе для самого себя) существо. И этическая система взаимоотношений людей должна была быть совсем другой.

Картина художника Копейкина в вашем кабинете — это культура или не культура?

— Копейкин — это чистая политика и настоящее хулиганство, хоть и проходит по ведомству живописи. Не надо меня ловить на противоречиях. Я же не говорю, что от культуры надо быть совершенно свободным, тем более что это невозможно. В нее можно играть, иногда даже нужно, но не надо воспринимать ее всерьез как инструмент познания.

У вас есть ученики на ТВ?

— На телевидении никакие человеческие связи невозможны. Это джунгли, где каждый за себя. С телевизионщиками мне совершенно неинтересно. Есть люди, которых вдохновил мой успех и которые пытались подражать мне, надеясь добиться тех же результатов. Глядя на них, я чувствую себя папашей–алкоголиком, у которого дома из всех углов вылезают умственно отсталые детишки, зачатые в пьяном безумии. Я стыжусь всех этих мальчиков со стеклянным взглядом и текущей изо рта слюной.

Антон Красовский называет вас в числе тех, у кого он учился профессии.

— Красовский — блестящий парень. За него как раз я стыда не испытываю. У него непростая судьба, которая будет, как я понимаю, складываться все сложнее. Но он не перестает быть столь же бесстрашным и талантливым. Это исключение.

Что вы умеете в журналистике, чего не умеет делать никто?

— Вычислять. Формулировать. Жесткие формулировки — та форма, в которой живет мысль. Если изменить формулировку — изменится и мысль. Она будет искажена или вовсе исчезнет. Я понимаю всю силу точных формулировок. Этому меня выучили Борны, Планки и Резерфорды.

Когда–то вы сказали, что военный корреспондент — особая профессия, которой нужно основательно учиться. Учитывая ваш опыт работы в боевых условиях, вам никогда не предлагали поднатаскать будущих военкоров?

— Никогда. К тому же после того, что случилось на Украине, российская военщина стала мне окончательно отвратительна. Преподавая, я бы не смог преодолеть естественное чувство брезгливости.

Вы говорили, что некоторое время назад вам настоятельно порекомендовали не упоминать в своих публичных выступлениях страну на букву У и полуостров на букву К. Эта рекомендация сохраняется?

— Вероятно, но я решил, что я эти конвенции соблюдать больше не хочу.

Книгу мемуаров не хотите выпустить?

— Я слишком много знаю.

Это может быть "Книга мертвых": Лев Гумилев, Анатолий Собчак, генерал Рохлин, пророссийские чеченцы, легендарные питерские бандиты… Мертвым не больно.

— Я получил от этих людей то, что хотел: информацию, опыт, какие–то навыки, умение себя вести, и мне уже не хочется их оживлять. К тому же вы знаете мое отношение к несерьезной литературе. Максимум, что я готов читать из ненаучных сочинений, — это дневники физика Фейнмана.

К 70–летию Бориса Березовского журнал "Сноб" затеял проект его памяти. Многие поделились воспоминаниями о том, каким он парнем был. Вас не было в их числе.

— Мне предлагали поучаствовать. Я отказался, поскольку уже сказал все, что хотел, про Борю, повторяться неохота. К тому же я не вижу в Борисе Абрамовиче того объекта обсуждения, который они пытаются монументизировать. Это был достаточно заурядный человек.

Академик, доктор наук!

— Это ни о чем не говорит. Выйдите на Дворцовую набережную, там таких встретите штук пятьдесят. Во всем мире вузы выпускают множество людей, которые умеют жонглировать замысловатыми терминами и надувать щеки, но в результате они хорошо если открывают новый способ мытья пробирок или вычисляют в ангстремах дорогу до ближайшего пивного ларька. Всерьез воспринимать эти титулы у меня не получается.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама