01:0819 июня 2014
Глеб Михайлик, генеральный директор компании "АВА–ПЕТЕР", лидера рейтинга частных клиник Петербурга, рассказал о том, что тормозит развитие рынка, почему многие компании продолжают работать, несмотря на убытки, и чего ждут от медицинского бизнеса инвесторы.
Исследование показало, что многие клиники, в том числе те, кто имеет раскрученный бренд, остановились в своем развитии. Динамично развивающихся игроков не много. Какова причина такого положения?
— Это действительно так, и, на мой взгляд, ситуация совершенно закономерна. Растущая клиника имеет огромное количество управленческих проблем — это и поиск финансирования, и наем персонала соответствующего уровня, и многое другое. Многие собственники клиник опасаются потери контроля, падения качества предоставления услуг в связи с расширением, предпочитая управлять небольшим медицинским учреждением. Важно также понимать, что многие медицинские учреждения являются, по сути, подразделениями, обслуживающими основной бизнес компании (например, клиники "Согаз", "Медэкспресс", "Будь здоров"), и в данном случае говорить о каком–либо серьезном их развитии не приходится.
"Согаз" имеет по бухгалтерскому балансу большие убытки…
— У собственников и нет задачи делать клинику прибыльной. Сама по себе она хорошая — мощная, переполненная, во многом благодаря тому, что там лечатся сотрудники "Согаза" определенного уровня, но для компании это непрофильный бизнес. То, что они убыточны, вполне понятно, перед ними стоит задача повышать прибыльность основного бизнеса, а не клиники.
Если говорить о тех, кто все–таки настроен зарабатывать на медицине, то какие ее направления сегодня наиболее выгодны?
— Сегодня рынок демонстрирует, что выгоднее развивать те направления, которые требуют наименьших издержек, — это амбулаторно-поликлинические услуги: стоматология, гинекология, урология. Направления, требующие больших инвестиций, имеющие высокую летальность и требующие высококвалифицированного подхода, такие как кардиология, онкология, хирургия, безусловно, развиваются значительнее сложнее.
В них есть дефицит предложения?
— Он наблюдается во многих направлениях медицины. Однако частная медицина не может на этот неудовлетворенный спрос реагировать. Свободный рынок хозрасчетных услуг сегодня ограничен 10 – 15% населения города, и то в зависимости от сегмента — чем более дорогостоящее лечение необходимо, тем меньше людей, способных за него заплатить.
От того, что частная медицина предложит какие–то новые услуги на рынке, ничего не произойдет, потому что платить за них будет некому. Частные клиники сегодня конкурируют прежде всего не друг с другом, а с хозрасчетными отделениями государственных медицинских организаций. Возьмем, к примеру, Украину — там частная медицина развита лучше, чем у нас (по крайней мере, я говорю о ситуации до политического кризиса), так как государственная медицина нищая, а людям все равно нужна помощь.
Поэтому частный сектор так стремится войти в систему ОМС?
— Когда единственное, на что клиника может рассчитывать, — это средства самих пациентов, выжить можно с трудом. К примеру, "Кардиоклиника" оказывает экстренную помощь пациентам с острыми инфарктами, но при этом не входит в государственную систему ОМС и, чтобы получить деньги от страховых компаний, вынуждена с ними судиться. И это очень печально.
Или ваша ситуация с борьбой за включение в госпрограмму финансирования ЭКО…
— Нам проще, мы все–таки самая мощная организация в этой сфере. В 2014 году по госпрограмме нам дали квоту в 188 циклов из 1600 оплачиваемых за счет государства, то есть самое большое количество. Мы ее уже выработали, начав проводить циклы с февраля месяца, благодаря тому что хорошо организовали логистику. В прошлом году были проблемы с тем, что пациент не мог к нам попасть, так как его гоняли по кругу и он был просто не в состоянии добраться до клиники со всем необходимым количеством бумаг.
А если предлагать услуги иностранцам, можно ли серьезно увеличить выручку?
— На международном уровне предлагать услуги можно, но опять же кому? Цивилизованные европейцы на 90% лечатся за счет страховок. При этом в европейских странах также существует нехватка оборотов, они заинтересованы не в том, чтобы отправлять пациентов к нам, а чтобы, наоборот, получать их от нас. Европейцы едут к нам за врачебной помощью, только если конкретная услуга в России значительно дешевле или, если она законодательно запрещена у них.
Например?
— Донорство яйцеклеток, к примеру, запрещено в Италии и Германии. В Великобритании такая услуга разрешена, но ее запрещено предоставлять на коммерческой основе, то есть пациентам, обращающимся за услугами вспомогательных репродуктивных технологий, нужно привлекать друзей или родственников, а это достаточно тяжело. Иногда жители ЕС приезжают в Россию за стоматологической помощью, потому что эти услуги у нас пока дешевле. Но проблема в том, что Россия отделена от Европы. Возьмем Латвию — стоимость услуг на том же уровне, что и у нас, но туда летают бюджетные авиакомпании, страна входит в общую систему европейского медицинского страхования. Если в родной стране пациента спрос на какую–либо медицинскую услугу слишком высок, то страховая компания оплатит ее в другой европейской стране. К сожалению, Россия в число эти стран не входит.
Какая рентабельность у амбулаторно–поликлинических услуг, которые, как вы говорите, развивать выгоднее всего?
— Амбулаторно–поликлинические услуги выгодны, однако важно, в каком ценовом сегменте они представлены.
Какая она у вас?
— У наших филиалов рентабельность составляет около 30%, с учетом центрального аппарата — 16 – 17%. Но если мы возьмем небольшие клиники и кабинеты, которые развивают медицину "шаговой доступности", то там стоимость приема гораздо ниже, может быть, 500 – 1000 рублей, и маржа, соответственно, тоже. Первичное звено не приносит большой прибыли, зарабатывают те направления, которые владеют определенными уникальными технологиями.
Исходя из вышеперечисленного, насколько российский рынок частной медицины привлекателен для инвесторов?
— Судите сами — международных компаний на рынке очень мало, хотя инвестиционные фонды, которые делают капиталовложения в медицину, есть. В Петербурге, пожалуй, мы — единственная медицинская компания, которая получает международное финансирование. Для иностранцев наша медицина — это заколдованный круг, в котором трудно разобраться. К сожалению, политическая ситуация сейчас не располагает к серьезным инвестициям.
