"Деловой Петербург". Поступи в институт объективной истины

Один из самых скандальных, на мой взгляд, законопроектов, которому сейчас яростно противодействует практически все адвокатское сообщество в стране, — это продавливаемая главой Следственного комитета России Александром Бастрыкиным инициатива о введении в Уголовно–процессуальный кодекс нового понятия — "институт установления объективной истины".

Суть инициативы проста: судья должен забыть о презумпции невиновности и при недостаточности доказательств вины самостоятельно инициировать дополнительный сбор доказательств.

Сейчас в случае недостаточности доказательств вины подсудимого суд выносит оправдательный приговор. Правда, эта словесная формула на бумаге выглядит гораздо внушительнее, чем есть на практике: по статистике, в России оправдательными приговорами завершается лишь 0,7% уголовных дел. Однако даже эти 0,7% стоят комом в горле у нашей правоохранительной системы, которая склонна видеть судебную власть своим логическим продолжением.

Разумеется, преподносится эта инициатива в очень благостных формулировках: судью предлагается сделать не пассивным наблюдателем схватки между защитой и обвинением, а деятельным участником судебного процесса. Дескать, в таком процессе побеждает не объективная, а формально–юридическая истина, определяемая позицией стороны, победившей в споре, даже если она не соответствует действительности. И надо, мол, обязать судью не удовлетворяться тем, что принесли стороны, а в том числе и самостоятельно принимать все меры для выяснения реальных обстоятельств расследуемого преступления.

Но под этим соусом нам преподносится совсем другое: предлагается сделать правовым аппендиксом один из столпов нашего права — презумпцию невиновности, которая требует толковать любые неустранимые сомнения в деле в пользу обвиняемого. Здесь же при неполноте доказательной базы обвинения вместо вынесения оправдательного приговора судья должен будет вернуть дело на доследование. Кроме того, суд может и сам назначить дополнительные следственные действия для выяснения пресловутой "объективной истины". А какие именно следственные действия — остается догадываться. Это могут быть и обыски, и осмотры, и следственные эксперименты, и новые экспертизы (о которых следователь даже не додумался). При этом сомневаться, что судья будет собирать доказательства вины, а не невиновности, не приходится.

Кроме того, есть у законопроекта и обратная сторона медали — тоже потенциально весьма коррупционная. Ведь у прокурора появится право вернуть дело следователю с формулировкой "не установлена объективная истина". Даже не надо будет сильно углубляться в материалы дела, чтобы обосновать возврат. Просто вернул — и следователь уже пусть доказывает, что он эту "истину" нашел.

И это может сделать прокуратуру — при определенной степени ее заинтересованности — практически непреодолимым препятствием для поступления уголовного дела в суд.