Чичваркин: на коне и с клюшкой

В Лондоне, в Гайд-парке, открылась Рождественская ярмарка. Огни, карусели с лошадками, разноцветные леденцы, mulled wine, бюргерские сосиски и венгерский гуляш, а над всем этим рождественские мелодии и восторженные визги детей. Евгений Чичваркин, основатель крупнейшей российской торговой сети «Евросеть», в красном пуховом жилете и уггах неспешно идет вдоль каруселей за руку с женой Тоней. Он излучает спокойствие и уверенность.

Он приехал в Лондон 2 года назад как раз под Рождество. Ярмарка тогда тоже работала. Говорит, уехал потому, что не хотел ходить к следователю на Новый год. «Хотелось съездить и после этого ходить к следователю и сражаться. Хотелось отдохнуть 2 недельки, так вот и отдыхаю», -- усмехается он.

Мосгорсуд в конце ноября оправдал бывших сотрудников «Евросети», которых обвиняли в похищении экспедиторов Андрея Власкина и Дмитрия Смургина и вымогательстве. Логично, что и дело Чичваркина, которое было выделено в отдельное производство после его бегства в Великобританию, должно быть закрыто, а запрос об его экстрадиции отозван. Однако Евгений уверен, что будет и новое дело, и новый запрос об экстрадиции. Возвращаться в Россию он не собирается. Более того, говорит, что и до спешного отъезда из России у них были планы по поводу Великобритании. «Мы изначально собирались сюда на каникулы. И у нас был долгосрочный план. 5 числа (декабря 2008 года) я приезжал в Лондон по последним делам «Евросети» и уже смотрел дом, -- вспоминает он. -- Но при этом я совершенно четко собирался инвестировать в Россию, заниматься промыслами и туризмом. Я хотел строить под Москвой туристическую деревню. Под Петербургом есть Мандроги, так вот, я хотел такую же деревню построить под Москвой. Я облетел всю Волгу. Если вспомнишь, есть фотография, где Мень принимает меня (Михаил Мень -- губернатор Ивановской обрасти). Мень и я пьем водку. Это я как раз прилетал смотреть, где можно строить».

Деревня

Сложно поверить, что владелец самой большой торговой сети России, работодатель для почти 30 тыс. человек, добровольно отказался от драйва большого бизнеса. Мы сидим в гостиной на даче Евгения Чичваркина в Суррее (графство в Южной Англии). В камине

разбушевалось пламя почти пионерского костра, а на журнальном столе разложены мармеладки, печенюшки, конфетки -- все сплошь московских фабрик. Как будто за окном не гектары ровняемого столетиями газона, а заросли подмосковной бузины.

И ты уверен, что народные промыслы могли принести хорошие деньги?

--Конечно. Под Москвой одна деревня, на Байкале другая. Приезжаешь на уикенд, дети идут в слободу, их там обучают горшки лепить, из бересты плести, а родители пробуют все возможные виды настоек.

А здесь, в Англии, бизнес будет?

--С бизнесом здесь надо все получше изучить. А из-за разности менталитета и все еще плохого английского языка этот процесс изучения идет медленно, зато более-менее органическим путем. Как у детей в детском саду: какие-то слова из услышанных запоминаются, какие-то нет. Бизнес -- это всегда риск, и он мне более-менее понятен и даже приятен, от него кровь бурлит… Но начинать надо тогда, когда ты его чувствуешь, чувствуешь дело, которым собираешься заниматься. Даже без бизнес-планов можно обойтись, главное чувствовать.

А тебе не жалко, ты был большим бизнесменом, у тебя был крупный бизнес…

--А я прямо-таки хочу, чтобы он был не больше чем 10 человек, а лучше семь или восемь. Хочется малым коллективом. Но мне никто не верит. Жена говорит: «Ты за что ни возьмешься, все «Макдоналдс» получается».

А у тебя есть такое ощущение?

--Нет, нет. Честно говоря, после того как я изучил повадки среднего класса, зарождающегося в России, и низшего среднего класса, хочу с горечью признать, что хочется посмотреть на более требовательного клиента. Самое ужасное -- это нетребовательность покупателя, и она очень сильно развращает. А здесь средний класс очень нетребовательный. И поэтому в богатом городе уровень сервиса очень не соответствует уровню доходов. Конечно, если будет нужда, я буду работать для этих людей, но пока нужды нет, то и не хочу.

Кефир и веники

Процесс изучения Чичваркиным английского общества тянется уже 2 года, и похоже, что он и сам не очень стремится ассимилироваться. На столе русский мармелад, в холодильнике русский кефир. В бане на даче заготовлены березовые и дубовые веники (разные -- под правую и левую руку). Телевизоры дома и на даче подключены к украинскому спутнику «Планета», Евгений прекрасно осведомлен обо всем, что происходит на «одной шестой части зоны» (как то ли в шутку, то ли всерьез называет родину его жена Антонина). «Я считаю так: раз мусульманам надо резать баранов на Курбан-байрам, то надо дать им строить мечети, чтобы хватало места, где резать», -- комментирует он жутковатые кадры заклания баранов на улицах Москвы.

«Чтобы города развивались и пробок не было, надо заменить НДС на налог с продаж, он будет оставаться в регионах, и регионы сами будут решать, как им развиваться», -- кидает он в сторону телеэкрана, на котором Сергей Брилев беседует с новым мэром Москвы Сергеем Собяниным о том, как будет жить столица.

Ты хотел бы войти в английский истеблишмент? И вообще это возможно?

--Да, нужно выучить английский, надеть костюм, нараздавать денег, поучаствовать во всех мыслимых и немыслимых благотворительных ивентах, и, когда у тебя будут седые усы, скорее всего, тебя возьмут. Но я, как барыга, бывший и, надеюсь, будущий, считаю, что во всем должен быть практиче­ский смысл. Если ты тратишь время, мучаешься в костюме, должен быть какой-то выхлоп. Я пока не вижу, какой от этого может быть выхлоп. Попасть в истеблишмент как самоцель, чтобы обо мне восторженно писали газеты, -- у меня нет такого фана.

На коне

Фан или драйв в Англии Евгений Чичваркин неожиданно получил от игры в поло. Три раза в неделю он, как настоящий британец, собирает в сумку шлем, огромные кожаные сапоги на деревянных культях и едет в поло-клуб. «Я играю в поло плохо, но меня это так заводит, что я вообще забываю и возраст, и имя, прямо как малолетка, дура дурой», -- смеется он.

Кажется, размеренная жизнь в Лондоне должна была если не стереть, то сгладить в памяти подробности событий двухлетней давности. Однако, если задаешь вопросы о деле «Евросети», не остается сомнений, что борьба за свое чистое имя в России -- все еще главное дело его жизни.

Что произошло в сентябре 2008 года?

--Произошел налет на компанию. Бориса Левина вызвали на допрос к 10 утра, а в 12 в офис приехало огромное количество людей -- только ради того, чтобы найти подброшенную папку. Была папка якобы за 2003-2004 год, лежала на видном понятном месте, и именно Дмитрий Освальдо (сотрудник МВД) нашел ее, взял в руки и сказал: «Ес!» То есть специально четыре этажа офиса парализовали, отключили компьютеры, биллинговые системы, все клиентские переводы подвисли, потом еще несколько дней с этим разбирались.

И в папке было...

--А в папке были рапорты, похожие на наши рапорты, но туда было интегрировано несколько документов про то, как Власкина пристегивали к батарее. Все было сделано так, чтобы выявить факт, начать допрашивать, тут же провести обыск и чтобы все было красиво выстроено по датам. 26 июля начали это дело, а уже в конце августа провели несколько допросов сотрудники подразделения «К».

А продавать компанию ты когда начал?

--Продавать компанию я начал за 3,5 месяца до 20 сентября (дата истечения эксклюзива продажи ООО «Мобильные телесистемы»).

Там еще одно достаточно знаковое событие было: в начале июля прошли правительственные слушания по поводу процента пошлины на ввоз телефонов. Я приложил большие старания, чтобы пошлины не было, чтобы добить серый рынок. По непроверенным данным, Путину написали докладную, что я хочу все эти деньги присваивать и класть в карман, что я манипулирую в своих корыстных целях. Его спровоцировали на гневные высказывания. Некоторые считают, что это была точка отсчета и позволение на преследование.

А почему не продали МТС?

--Потому что, как нам показалось тогда с Тимуром (Артемьевым, совладельцем «Евросети»), они совсем не собирались платить.

Наезд по поводу Власкина и продажа компании -- связанные события?

--Нас торопили продавать, потому что банки и так страшно нервничали кредитовать сектор и тем более не хотели кредитовать компанию, которая под боем находится.

А твое участие в «Правом деле» как-то повлияло на ситуацию?

--Это было уже в конце. Насколько я знаю, опять из непроверенных источников, был доклад высшим государственным людям, что я скооперировался с Каспаровым и чуть ли не финансирую его. Действительно, мне был звонок от имени Каспарова. Кстати, точно такой же звонок мне был сделан от имени Василия Якименко. Я ему перезвонил, спросил, звонил ли он мне. Он сказал, что нет, не звонил. В общем, сразу, как я поучаствовал в первом митинге, на следующий день была установлена слежка, начали проводиться оперативно-разыскные мероприятия, установка мест жительства. Хотя мы выступали без каких-либо жестких призывов, наши лозунги были, что бензин должен стоить 11 рублей, исходя из стоимости нефти, а не исходя из желания руководства страны наживаться на перевозке людей и грузов. Мне потом сказали, что это я крайне зря сделал -- не мое собачье дело. Поговорили о либерализации, о том, что в кризис правительство ведет себя совершенно неверно. До этого мы с Сергеем Гуриевым (ректор Российской экономической школы) выступили на пресс-конференции -- тоже критиковали, но аргументированно, не хамски, без призывов «все на баррикады».

А тебе вообще нравится заниматься политикой?

--Я ненавижу ходить строем и скандировать. И оказалось еще, что я ненавижу и размахивать флагом. Даже хорошим. Мы когда дом купили, на нем висел флаг Англии. Он истрепался, и я попросил заменить его на такой же. Сейчас он опять истрепался, и я понимаю, что не хочу жить ни под каким флагом. С 1996 года мы популяризировали российский флаг и вот что получили от российских властей.

А каким ты видишь свое место в политической жизни России?

--Жена один раз пошутила над сыном. Сказала ему: а ты знаешь, что папа будет следующим президентом? Он ее спрашивает: после Медведева? Нет, говорит, после Путина. Он ей: откуда знаешь? К ясновидящей, говорит, сходили, спросили. И все дети, кто там был, поверили. Но это все шутки. У меня недостаточно знаний, и я недостаточно развит для президента. А вот в министры свободной торговли я бы пошел с удовольствием. (Первый указ Бориса Ельцина о создании Министерства торговли.) Мне кажется, у любого министра зарплата должна быть привязана к KPI. Я считаю, что первые лица государства должны получать очень большие деньги и эти деньги должны быть привязаны напрямую к результату. У президента зарплата должна быть привязана к проценту от ВВП. А сейчас я не уверен, что есть хоть одна страна в мире, где первые лица получают достойную зарплату. Исключением могут быть арабские страны. Которыми управляют шейхи.

С крупными фигурами российской оппозиции ты знаком, общаешься?

--С Каспаровым я не успел познакомиться. Искал его телефон, хотел ему позвонить за неделю до отъезда, но закрутился. А с Немцовым не знаком близко. На Лондонском экономическом форуме как-то задал ему во­прос (мы тогда на Украину выходили, а он советником Ющенко был), он посмотрел так сквозь меня и чего-то не ответил.

В русской оппозиции есть сильные игроки сейчас?

--Да. Михаил Борисович Ходорковский. Он еще какой игрок. Я читал его последнее слово, которое он говорил на суде. И, конечно, дух у него просто стальной. И он уверенность свою вселяет в других людей тоже.

А тебя не смущает, что здесь ты стоишь в одном ряду с Березовским?

--А вы это напишете, да? Я, когда сюда приехал, у меня было сформированное мнение о Березовском. Оно отличалось от мнения, которое навязывалось, но тем не менее это было сформированное мнение. Когда я приехал сюда и почитал, что пишет про меня пресса, я понял, что все, что я знал о Березовском до этого, можно спокойно спустить в унитаз. И спустил. 90% информации из того, что я считал информацией, можно спокойно аннулировать, потому что это все туфта.

Пионерский костер в камине почти погас, над ним работает телевизор. По Первому каналу на сцене под фальшиво-веселую музыку пляшут омерзительные мальчики-переростки в очках с зачесанными наперед жиденькими челочками. Женя кидает: «Ну и совковость это все», -- и переключает на «Вести».

На вопрос, не кажется ли ему, что Лондон становится Меккой для русских и как будто все ждут какой-то манны от британской столицы, отвечает анекдотом. Наркоман в сильном передозе на какое-то время попал в ад. Там черти везде, девки пляшут, излишества, пороки всякие. Вернулся. А в следующий передоз умер, предстал перед Господом. Тот спрашивает: «Вот ты человек неплохой, никого не обидел, вроде хороший. Но при этом наркоман. Вот думаю: куда тебя?» Наркоман ему: «Можно в ад?» -- «Хочешь -- пожалуйста». А там его сразу в котел и давай жарить и истязать. Он взмолился: «Как же так, в прошлый раз девки всякие, излишества». А ему говорят: «Одно дело туризм, другое -- иммиграция».