Родина шахмат симпатизирует России, но всегда играет свою партию. В последние годы экономические связи с Индией вновь приобрели первостепенное значение. Какие факторы влияют на возобновившееся на новом уровне сотрудничество двух стран и сможет ли Индия противостоять всё возрастающему давлению США?
Нефтяные месторождения Индии производят по 1 млн баррелей в сутки, но за то же самое время южноазиатская республика потребляет почти 5 млн баррелей, что делает её третьим по величине импортёром сырой нефти в мире.
Традиционно Нью–Дели закупал всю нефть на Ближнем Востоке, что логично, учитывая близость региона к Индии. Основные партнёры — ОАЭ и Саудовская Аравия. Отношения с ними начинались как чисто сырьевая торговля, но все последние десятилетия наблюдалось "облагораживание" экспорта — нефть остаётся основой для двусторонней торговли, но её постепенно вытесняют другие категории товаров.
ОАЭ и Саудовская Аравия инвестируют в индийскую экономику, участвуют в различных двусторонних и региональных проектах в области промышленности и высоких технологий. Позиции ближневосточных монархий на индийском нефтяном рынке по–прежнему прочны — по долгосрочным контрактам они поставляют нефть для стратегических резервов Индии, а Саудовская Аравия также строит в стране НПЗ.
В 2022 году в эту устоявшуюся систему ворвалась Россия. Российская нефть продавалась с очень большим дисконтом (до $30 за баррель), что побудило индийских импортёров заключать спотовые и краткосрочные контракты на её закупку. Очень быстро российская нефть потеснила ближневосточную в индийском импорте, что объясняется исключительно низкой закупочной ценой.
Двусторонняя торговля России и Индии взлетела до $60 млрд в год, львиную долю в ней играет нефтяной экспорт. При этом объём российских поставок крайне волатилен, зависит от текущих рыночных цен и геополитической ситуации. За последние 4 года он сильно менялся от месяца к месяцу, что объясняется спотовым характером закупок.
Примечательно, что накопившийся у российских экспортёров навес из рупий так и не был использован для инвестиций в индийскую экономику — путём сложных валютных конвертаций он был переведён в рубли. Если ОАЭ и Саудовская Аравия предпринимали все шаги, чтобы закрепиться на индийском рынке, то Россия, похоже, до последнего времени расценивала Индию как временную замену своим традиционным рынкам.
С начала нового витка напряжённости между Западом и Россией Нью–Дели неоднократно защищал своё суверенное право выбирать торговых партнёров и действовать в своих национальных интересах. Индийским дипломатам и бизнесменам удалось сдержать нападки со стороны Запада и долгое время закупать российскую нефть без риска вторичных санкций. Однако после прихода администрации Дональда Трампа ситуация начала осложняться. Сотрудничество Индии с Россией выступило как предлог для разрешения дисбаланса в торговле между Индией и США. Для США отрицательное сальдо составляет $45 млрд, к тому же американские экспортёры часто сталкиваются с нетарифными ограничениями индийских властей.
Специфика дипломатии Трампа — проверять на прочность своих контрагентов, вводить против них торговые пошлины, для того чтобы получить более выгодные для США условия. Но в случае с Индией такая политика дала сбой — Нью–Дели воспринял требования Трампа как оскорбление и посягательство на свой суверенитет.
В моральном измерении это выразилось в отказе Нарендры Моди номинировать Трампа на Нобелевскую премию мира за "разрешение" конфликта Индии и Пакистана. Индия продолжает закупки российской нефти, однако частные компании стали проявлять большую осторожность при заключении контрактов с Россией. Сейчас у индийских импортёров есть пространство для маневра — в любой момент можно снова нарастить закупки на Ближнем Востоке.
Для российских экспортёров индийские закупки нефти в 2022 году стали спасительными. В начале сырьевого разворота отечественные компании делали крупные скидки, принимали платежи в рупиях, которые потом с трудом обменивали на рубли. Сейчас ситуация стабилизировалась (насколько это возможно при краткосрочных контактах и текущей геополитической ситуации).
Платежи проходят в дирхамах ОАЭ и криптовалюте, скидки далеки от рекордов 2022 года. При этом российские компании не предприняли серьёзных шагов для того, чтобы закрепиться на индийском рынке. В таких обстоятельствах и для Индии, и для России относительно несложно будет переориентироваться в своей торговле на другие страны, если появится соответствующая возможность. Российскую нефть Индия покупает, только пока выгода от этой торговли выше, чем политические и финансовые издержки от неё.
Индийские контрасты
Перспективы сотрудничества для России на самом деле гораздо шире нефтяного экспорта. Запасы природных ресурсов Индии обширны, однако их не хватает для обеспечения собственных нужд страны. Занимая пятое в мире место по запасам каменного угля, Индия является вторым крупнейшим в мире его импортёром. На угольных ТЭЦ вырабатывается почти половина всей электроэнергии страны. Их строительство — простой, быстрый и дешёвый способ получения больших объёмов электроэнергии, однако оно создаёт массу проблем экологического и логистического характера.
Производство электроэнергии на угольных ТЭЦ приводит к выбросам CO₂, оксидов серы и азота, твёрдых частиц. Для крупных городов это означает сильное загрязнение воздуха, значительно ухудшающее уровень жизни населения. Самый яркий пример — Дели, в котором густой токсичный смог, окутывающий город на протяжении всей зимы, вызывает различные болезни и в среднем сокращает продолжительность жизни на 7 лет. По всей стране также наблюдаются хронические сбои в поставках угля, что часто приводит к ограничениям в работе ТЭЦ.
В качестве преимуществ, которые предоставляет имеющаяся у Индии ресурсная база, можно отметить широкие возможности для развития гидроэнергетики, особенно в Гималайском регионе. Гидроэнергетика в Индии развивается давно и активно, в настоящий момент установленная мощность всех ГЭС составляет 11% от общей электрогенерации. Строительство новых ГЭС представляет собой крайне капиталоёмкий и трудоёмкий процесс, что в условиях слаборазвитой инфраструктуры и дефицита квалифицированных кадров означает постоянные сдвиги в проектных работах, несмотря на пристальное внимание правительства к этой отрасли.
Привлечение иностранных технологий является одним из эффективных способов стимулирования развития отрасли.
Россия обладает большим опытом в строительстве турбин для ТЭЦ и ГЭС, который пользуется высоким спросом у индийцев. Российские турбины для индийцев привычны, обладают хорошим сочетанием цены и качества.
Положительным фактором являются и исторические связи в этой области, сохраняющиеся ещё с советских времён. Примеры успешного сотрудничества с Индией — "ОДК–Газовые турбины" и Уральский турбинный завод, для ГЭС — "Силовые машины". Российские компании привлекаются как к модернизации старых электростанций, так и к строительству новых. В этой области перспективы взаимного сотрудничества остаются очень позитивными.
Атомный суверенитет
Уникальное положение Индия занимает в ядерной энергетике — в стране почти нет урана, но находятся крупнейшие в мире запасы другого радиоактивного материала — тория. Поэтому на протяжении всего XXI века индийское правительство сосредоточивало внимание на разработке и строительстве отечественных реакторов на тории. Первая такая АЭС должна быть запущена уже в следующем году.
Все действующие в стране атомные реакторы были построены иностранными компаниями, для их работы Индия вынуждена импортировать урановое топливо. Вопрос создания собственных реакторов для Индии — неотъемлемая часть технологического суверенитета и программы устойчивого развития. Объявлены амбициозные планы по десятикратному увеличению доли атомной энергии в общем энергобалансе страны к 2047 году.
На сегодняшний день "Росатом" является единственной иностранной компанией, которая ведёт строительство АЭС на территории Индии. Договор о строительстве АЭС "Куданкулам" был заключён ещё в прошлом веке. По требованиям индийской стороны соблюдается высокий уровень локализации, что сильно сдвигает сроки реализации проекта. По состоянию на конец 2025 года запущено два энергоблока ВВЭР–1000, четыре таких же энергоблока находятся на разных стадиях строительства.
Ещё раз подчеркнём, что Индия делает упор на развитие собственной атомной промышленности, поэтому возможности для строительства новых иностранных АЭС сильно ограничены. К тому же в 2010 году был принят закон о гражданской ответственности за ядерный ущерб, который предусматривает, что ответственность за возможные атомные инциденты несёт не только оператор, но и строитель АЭС. Подобного положения не существует нигде в мире, поэтому иностранные компании — строители АЭС сейчас обходят индийский рынок стороной. Другой фактор риска — антиядерные протесты, которые в 2011 году "смели" из Индии таких титанов отрасли, как Areva, Westinghouse и GE Hitachi. "Росатому" удалось сохранить свой проект во многом благодаря той самой высокой локализации и привлечению большого числа местных жителей для строительных работ.
Перспективы для сотрудничества России и Индии в атомной области не ограничиваются выполнением заказа на строительство АЭС "Куданкулам": всё большее значение приобретают совместные научные исследования, обмен технологиями, подготовка кадров.
Также обсуждается возможность применять совместный опыт в области использования мирного атома для третьих стран. Напомним, что в портфеле у "Росатома" также есть АЭС "Руппур" в Бангладеш, запуск которой ожидается уже в следующем году. Не исключена реализация новых проектов в Южной Азии в ближайшие годы.
Сотрудничество России и Индии в атомной области, строительстве ГЭС и ТЭЦ имеет прочные исторические корни и экономически выгодно для обеих стран. Оно слабо подвержено внешней конъюнктуре и имеет все шансы на дальнейшее поступательное развитие.
Госкапитализм
Несмотря на прошедшую в 1990–е годы либерализацию экономики, государство по–прежнему активно вмешивается в работу многих секторов экономики. Положительная сторона этого — государство берёт на себя тяжёлые в реализации убыточные проекты, осуществление которых имеет стратегическое значение. Долгое время серьёзным сдерживающим фактором для социально–экономического развития страны был невысокий уровень электрификации деревень. За XXI век федеральное правительство осуществило три национальные программы электрификации труднодоступных районов страны (в основном в горной местности).
В 2019 году премьер–министр Нарендра Моди с помпой отчитался о завершении программы и полной электрификации всей страны. Осуществление плана дало правительству большой политический капитал: привлечение голосов избирателей в сельских регионах и повышение имиджа федеральных властей как внутри страны, так и за её пределами.
Государственные компании по производству, передаче и распределению электроэнергии на равных конкурируют с частными компаниями там, где частники способны занять значимый сегмент рынка. В отдельных случаях, как с ядерной энергетикой, государство оставляет за собой исключительное право на работу в этом секторе. В случае же с ТЭЦ, солнечными электростанциями и даже ГЭС существует здоровая рыночная конкуренция между федеральным правительством, правительствами штатов и частными компаниями.
Выход на индийский рынок (не только энергетический) представляет ряд проблем для иностранных компаний. Несмотря на то что за последние 35 лет Индия отошла от так называемого License Raj ("владычества разрешений"), регуляторы по–прежнему активно вмешиваются в экономику, направляя деятельность индийских компаний и ограничивая масштабы экспансии иностранцев. Российские компании, начинающие работать в Индии, должны внимательно изучать специфику ведения бизнеса в этой стране, федеральное законодательство и законодательство штата, иначе есть риск повторить печальную судьбу "АФК–Система", потерявшей миллиарды долларов инвестиций.
Факторы риска
В Южной Азии вопросы использования природных ресурсов для нужд сельского хозяйства, энергетики и других областей экономики тесно связаны с внешней политикой. Использование водных ресурсов может быть предметом взаимных претензий, тяжёлых и затяжных переговоров, причиной или следствием более крупной проблемы двусторонних отношений. Здесь тесно переплетены региональные и национальные интересы, воззрения разных внутренних политических групп.
Две основные модели взаимодействия в этой сфере — индийско–бенгальские и индийско–пакистанские отношения. Пакистанский сценарий — постоянная конфронтация, где вопрос пользования природными ресурсами становится орудием взаимных угроз. Бенгальский — путь долгих переговоров и взаимных уступок с учётом интересов различных политических групп внутри обеих стран (который тоже, однако, сопровождается протестами и периодическими конфликтами).
Одной из главных новостей уходящего 2025 года стал майский конфликт между Пакистаном и Индией. После атаки террористов в индийском Кашмире правительство Нарендры Моди приняло решение о временной приостановке действия договора о водах Инда 1960 года, по которому Пакистан получал контроль над тремя западными притоками Инда, а Индия —
над тремя восточными. Верховья всех притоков находятся в Индии, что даёт Дели техническую возможность ограничивать поток воды в Пакистан. Эту меру правительства одновременно можно расценивать как символический жест, реверанс в сторону националистических чувств индийского населения и рычаг политического давления на Пакистан.
После теракта в 2016 году Нарендра Моди уже призывал пересмотреть договор 1960 года и произнёс своё знаменитое высказывание: "кровь и вода не могут течь вместе". Во время конфликта 2025 года Индия на несколько дней приостановила сброс воды Инда через свои гидроузлы, но вскоре возобновила его.
По состоянию на конец 2025 года подача воды вниз по западным притокам Инда идёт, но с перерывами.
В долгосрочной перспективе потеря доступа к водам Инда может нанести тяжёлый удар по экономике и сельскому хозяйству Пакистана, усугубив финансовые проблемы и поставив население на грань голода.
Что нужно помнить всем иностранцам, сотрудничающим с Индией, — вопрос Кашмира Нью–Дели считает своим внутренним делом, а не международным. Любое вмешательство извне, даже попытка посредничества в конфликте с Пакистаном, воспринимается индийцами крайне болезненно.
Поэтому упорное давление Белого дома на Индию с требованием признать ведущую роль Трампа в заключении мирного соглашения — признак некомпетентности американской администрации или её желания уязвить индийское правительство.
