Андрей Архангельский Все статьи автора
23 февраля 2018, 00:40 1479

Какая разница. Фильм "Довлатов" режиссера Алексея Германа-младшего

Фото: kinopoisk.ru

Как признается режиссер, экранизи­ровать произведения Довлатова — бессмысленное занятие. Эта литература только кажется кинематографичной, но, как только пытаешься передать этот юмор и легкость с помощью иных художественных средств, ты упираешься в тупик. Недавний фильм Говорухина «Конец прекрасной эпохи» (2015) по мотивам «Компромисса» подтверждает это — тем более что режиссер попытался, используя довлатовский сюжет, внушить какие–то собственные, далекие от духа произведения идеи.

Не молчать. Фильм "Три билборда на границе Эббинга, Миссури" режиссера Мартина Макдонаха

Не молчать. Фильм "Три билборда на границе Эббинга, Миссури" режиссера Мартина Макдонаха

2851
Андрей Архангельский

Герман–младший учел все это; в оригинальном­ сценарии (в соавторстве­ с Юлией Тупикиной) от самого Довлатова осталось «десять процентов», по выражению Германа, да и то сильно переработанного. Зато Герман верно сумел уловить интонацию писателя. Но режиссер не избежал другого соблазна — желания заодно показать и «эпоху».

Это знакомая и лукавая­ формулировка, которую мы слышим уже много лет от продюсеров. «В нашем фильме мы хотели бы передать аромат эпохи», — гово­рят они, когда их в очередной раз спрашиваешь: «Что вы хотели сказать своим сериалом или фильмом о 1930–1970–х годах и почему так много у нас на экранах «прошлого»? В переводе со специального языка это означает: мы соблюдаем сегодняшние правила игры. Даже если мы рассказываем о чем–то нехорошем в советское время, мы обязательно покажем для баланса и хорошее, чтобы никто не заподозрил нас в неуважении к прошлому.

/
Купить фото
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text

Роль этого «хорошего» в фильме играет интелли­гентская среда, внутри которой существуют Довлатов, Бродский и другие герои. Несмотря на всю унылость атмосферы, нам показывают, как относительно свободно живет интеллигенция Ленинграда 1970–х: как они собираются, выпивают, спорят, слушают стихи, даже встречаются с иностранцами; как вольно поют и общаются на улице и дома. Довлатов и Бродский тут ходят на работу, читают, раздумывают об отъезде — то есть живут вполне нормальной жизнью. Относительный уровень личной свободы в СССР 1970–х, который стал неконтролируемым результатом кризиса идеологии, теперь представляется как само собой разумеющееся, как один из вариантов существования, предоставленный гражданам. Как норма.

Невозможно упрекнуть режиссера в том, что он так видит жизнь 1970–х и даже считает ее «честнее», чем сейчас. Но тем самым фильм продолжает бесконечный ряд «ароматов эпохи», хотя эстетически и выглядит на порядок выше. Конечно, эпоха передана очень точно в бытовых деталях — все бутылки, скатерти и двери в точности соответствуют; но что касается духа эпохи, то тут перед нами, конечно, очень романтизированная ее версия. То, что Довлатову, как всем, приходится заниматься лакировкой действительности, писать производственные репортажи, показано опять же с юмором, и даже хочется сказать — добрым. Ну вот такие были правила игры, с сегодняшней точки зрения — нелепые, даже абсурдные, но люди все в общем–то неплохие: чуткие, работящие, искренние. О важнейшей вообще–то в то время проблеме несвободы говорится как–то скупо, попутно, и вообще она словно бы размыта в других проблемах — бытовых, семейных, экзистенциальных. То есть это очень милое кино о Довлатове и об эпохе, но ничего принципиального ни о нем, ни о ней не сказано. «Советский, антисоветский — какая разница» — знаменитая фраза Довлатова, которую используют сегодня для оправдания беспринципности и релятивизма. Собственно, от фильма и остается ощущение, что «никакой разницы» — а если она и была, то сугубо эстетическая. На самом деле разница, конечно, была — просто фильм об этом снять сегодня ни­кто не решится.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама