18:0910 октября 2014
Захар Прилепин написал роман "Обитель".
Захар Прилепин написал роман "Обитель". Роман про Соловки. Про СЛОН — Соловецкий лагерь особого назначения.
Честно скажу, роман впечатлил. Хотя мне приходилось читать и Солженицына, и Шаламова, и даже "Россию в концлагере" Солоневича. Прилепин, к счастью, в лагере не сидел. И это сразу отличает его от корифеев лагерной прозы. Делает его взгляд более отстраненным.
Нельзя сказать, что основная мысль Прилепина очень оригинальна. Русские люди всегда мучили сами себя. И в лагере не только чекисты мучают заключенных. Сами зэки издеваются друг над другом еще почище. Более того — так было всегда. Раньше на Соловках был монастырь. А при нем — тюрьма. И там сидели заключенные в каменных мешках и земляных ямах. Так что при большевиках в принципе ничего не изменилось. К тому же сегодняшние палачи завтра становятся жертвами, а жертвы — палачами. Сегодня чекист измывается над зэками, а завтра сам оказывается в карцере. И тот, кого он недавно называл шакалом, не дает ему не только спокойно жить, но и спокойно умереть. Кто хуже, кто лучше — не разберешь. Приличные люди на поверку оказываются негодяями, а негодяи — приличными людьми.
Не буду анализировать эту метафизику. Для меня важнее то, что роман, безусловно, написан мастерски. С одной стороны — эпическое полотно, с другой — захватывающий сюжет. Одно другому совершенно не мешает. Главный герой то возносится до небес, то падает ниже некуда. По лагерным, конечно, меркам. Эти перепады не только двигают сюжет, но и позволяют показать жизнь в Соловецком лагере во всем ее многообразии. Показать и верхи, и низы. Заглянуть, так сказать, во все углы и во все щели. И в лагерный театр, где пьют вино и жрут колбасу, и в штрафной изолятор, где умирают от холода раньше, чем от голода. А в центре всего — любовная история. В главного героя влюбляется чекистка. И не просто чекистка, а женщина начальника лагеря. Она хотела погубить героя, а вместо этого губит себя. Разумеется, история заканчивается трагически. В лагере иначе быть не может. Впрочем, возникает другой вопрос — может ли быть иначе в России?
