10 трендов десятилетия

1. Мир становится Китаем

...а не Китай -- сверхдержавой, как говорят многие. В начале десятилетия комментаторы предполагали, что Китай столкнется с проблемами, которые не сумеет разрешить: от перегрева экономики до разрыва между богатыми и бедными регионами. Но страна уверенно продолжила восхождение, применяя то капиталистические, то социалистические рецепты. Экономический и финансовый кризис конца десятилетия показал, что Китай превратился в мотор мировой экономики. Китайцы в этом году купили больше автомобилей, чем американцы, и если 10 лет назад о китайском автопроме говорили разве что фантасты, сегодня он уверенно закрепляется на мировых рынках. Китай также стал главным международным банкиром, в руках которого судьбы доллара и евро.

Прогноз: в отличие от американцев, китайцы не стремятся держать под контролем все, что движется и не движется, предпочитая мягкие стратегии проникновения. Аналитики из США прдолжают твердить о неразрешимых проблемах Поднебесной, но они часто выдают желаемое за действительное. Китай не станет сверхдержавой по типу США лишь потому, что это будет не нужно: везде и так будет немного Китая.

2. Элитам все труднее управлять массами

Десятилетие видело оранжевые революции на постсоветском пространстве, которые принято называть именами разных цветков: от роз в Грузии до тюльпанов в Киргизии. Считается, что это американская игрушка, но американцы просто научились использовать реальную энергию протеста и недовольства масс технократическими элитами. В самих Штатах появилось правое движение «партий чаепития» (по имени известного Бостонского чаепития, которое привело к рождению США). Это низовое движение, вполне «оранжевое» по пафосу своей риторики, уже формирует повестку дня республиканской партии. «Надоело лицемерие» -- эта фраза по отношению к властям слышится от Техаса до Белоруссии. Студенты, безработные и пенсионеры захватывают столицы европейских стран, бунты на национальной почве проходят по всему миру. Во Франции алжирцы бьют французов, а в самом Алжире -- китайских гастарбайтеров. Китайцы в долгу не остаются. Парадоксально, но от Тихого океана до Урала общество недовольно параличом разросшегося бюрократического аппарата, который не в состоянии выполнять свои функции.

Прогноз: кризис представительной демократии будет продолжаться. Пересчета голосов будут требовать проигравшие кандидаты от США до Берега Слоновой Кости, итоги выборов все больше будут зависеть от решимости элит применить силу.

3. Президент США становится императором

Милитаризация Соединенных Штатов продолжается, поскольку главный товар, который эта страна предлагает на мировом рынке помимо своих долгов, -- это крыша. Многие страны охотно платят за американскую крышу, так будет до той поры, пока на рынке не появятся конкуренты. Поэтому армия для США становится важнейшим бизнесом. Кто-то говорит, что 11 сентября 2001 года было подстроено американскими спецслужбами, но, так это или нет, после этого события президент США все больше воспринимается как верховный главнокомандующий -- или, в терминологии позднего Рима, император. Государство в США и без того является официальной религией, так что роль императора все больше выходит за рамки, очерченные духом конституции. Ссылаясь на террористическую угрозу, президент Джордж Буш-младший резко усилил прерогативы исполнительной власти за счет других ветвей власти, в том числе и судебной. Если кто-то надеялся, что демократический президент Барак Обама обратит тенденцию вспять, то этого не произошло.

Прогноз: на выборах в 2012 году может победить крайне правый кандидат-республиканец, который продолжит движение в сторону авторитарности.

4. Евро спасает Европу

Около 10 лет назад европейцы запустили евро. Кризис конца нулевых показал, что единая европейская валюта, при всех ее издержках, спасла ЕС от экономического краха. Да, свои валюты придали бы экономикам многих стран гибкости, но в случае Греции, Португалии, Ирландии и даже Испании это практически неизбежно вызвало бы в этих странах девальвацию национальной валюты и сильную инфляцию. Что, в свою очередь, ударило бы по экономикам более сильных стран. Конечно, немцы имеют основания быть недовольными, чувствуя, что им приходится платить за общий банкет, но альтернатива практически наверняка была бы еще хуже.

Прогноз: скорей всего, евро удержит свои позиции -- в том случае, конечно, если Европа сумеет преодолеть внутренние расхождения и противостоять внешнему влиянию. Закат Европы откладывается.

5. Восхождение новых центров силы

В начале нулевых Россию, наряду с Китаем, Индией и Бразилией, причисляли к странам с перспективой бурного развития. Экономический кризис конца десятилетия отчетливо показал, что Россия -- слабое звено БРИК, а вот Бразилия становится мощной региональной державой. Левый президент Лула да Силва сумел соединить социальные программы, резко расширившие ряды среднего класса, с рыночными подходами к экономике при стабильной поддержке государством перспективных отраслей, вроде авиастроения. В прошлом году Бразилия обогнала Россию по ВВП. К новым центрам силы относят также ЮАР, Турцию и Польшу.

6. Тайное становится явным

Пока динозавры -- разведывательные учреждения ведущих стран продолжают требовать многомиллиардных бюджетов на прокорм, появились возможности, ставящие под вопрос само существование подобных мегаструктур. Новые технологии в сочетании с творческой инициативой смелых одиночек позволяют добиваться (с минимальными затратами людей и денег) гораздо большего. Сайт WikiLeaks, основанный 4 года назад австралийским хакером Джулианом Ассанджем, сумел выложить для всеобщего обозрения секреты самой могущественной страны мира. Близкие к спецслужбам консерваторы призывают убить Ассанджа, некоторые страны думают, как бы им ограничить свободу распространения информации через Интернет, но джинна, выпущенного из бутылки, вряд ли удастся загнать обратно.

Прогноз: пример Ассанджа заразителен, и чиновники всего мира должны привыкать к тому, что они легко могут оказаться под колпаком общества. Бизнес должен быть готов к тому, что и коммерческая тайна, и авторское право будут также подвергаться атакам. Во всех странах, включая Россию, возникнут свои WikiLeaks, а разведка неизбежно станет другой.

7. Гаджеты входят в повседневность

iPhone, iPad, GPS, ноутбуки, смартфоны, букридеры -- с этими устройствами, созданными в нулевые, сегодня знакомы по всему миру даже дети, а телефонная мобилизация за десятилетие дошла и до негров преклонных годов. Технологии создали виртуальный мир в 3D, а мультики, сделанные на компьютерах, стали популярнее фильмов.

Прогноз: через пару-тройку лет нам обещают мобильный переводчик, который позволит переводить с основных языков с голоса в режиме online. Следующий этап технологической революции -- нанонизация гаджетов и внедрение их под кожу. Прекрасный новый мир, увиденный Брэдбери и Хаксли, станет реальностью. Но книги на бумаге так просто не убьешь.

8. Государство нарушает общественный договор

С начала 2000-х в России между властью и граждана­ми существовал неписаный общественный договор: вы наверху делайте что хотите, но не мешайте нашей частной жизни. Зрители общества спектакля были апатичными атомами, что было удобно олигархии, которая под шумок занималась дойкой и приватизацией государства, и чиновникам, которые сдавали государство в аренду оптом и в розницу (от пресловутого метра госграницы до крейсера «Аврора»). Социологи говорили о «стратегии обтекания», когда в ответ на все усиливающееся выжимание соков со стороны государства граждане проявляли творческую инициативу. Например, давали взятки. Однако к концу десятилетия государство стало все сильнее вторгаться в приватное пространство: от полного господства феодалов на дорогах до непопулярных реформ в системе образования (введение ЕГЭ) и ЖКХ (государство сняло с себя ответственность за уборку города). Наступление государства на коллективные и семейные права вызвало противодействие, и к концу десятилетия мы получили Манежную площадь.

Прогноз: сегодня верхи еще могут, правда, только в режиме ручного управления, -- но низы все больше не хотят. Общество будет бороться против государства до тех пор, пока оба противника не измотают друг друга и не перезаключат договор на новых условиях.

9. Рождение виртуального общества

Десять лет назад мобильные телефоны были далеко не у всех, о блогах еще никто не слышал. Хотя потенциал Интернета «как коллективного пропагандиста и организатора», по выражению Ленина, был уже очевиден.

К марту 2000 года «Библиотека Мошкова» уже опережала по всем показателям самую большую американскую частную библиотеку «Гуттенберг». Медиапроекты вроде «Русского журнала» начали собирать вокруг себя подвыбитую девяностыми интеллигенцию, потом у виртуального сообщества появился свой «язык падонкаф» и Павел Дуров создал социальную сеть «Вконтакте».

В сетях стали рождаться объединения по интересам и эмбрионы гражданского общества: от движения синих ведерок до объединений мам за качественные коляски, они обязаны своим быстрым ростом именно виртуальному пространству. Социологи стали говорить о стратегии «публикуй, комментируй, присоединяйся»,­ локальные инициативы все больше выплескиваются в реальное пространство. Власть уже не может это игнорировать, президент-модернизатор стал блогером, сидит в «Твиттере» и стал объектом пародий (например, в блоге «Перзидент Роисси»).

Прогноз: от обращений и сбора подписей в Сети граждане перейдут к коллективным действиям в реале: акциям и демонстрациям. Власти попытаются ввести ту или иную форму цензуры Интернета, и, хотя до китайской модели дело не дойдет, ограничения могут быть серьезными, а судебные и внесудебные разбирательства -- рутиной.

10. Петербургский синдром

Нулевые начались с предвкушения 300-летия, которое, как казалось, обратит вспять процесс превращения города в провинцию. Но надеждам не суждено было сбыться. Отгремели фанфары, освоены бюджеты, а город так и не стал средоточием постиндустриальной экономики, мировым или хотя бы европейским центром выставок и конгрессов. Экономические форумы запомнились не глобальными дискуссиями, а пробками и вечеринкой на «Авроре». И что самое обидное -- Пермь бросает вызов Петербургу как культурной столице России.

Периодическая перекраска фасадов не может скрыть ветшающую инфраструктуру Северной столицы, ее устаревший морально и технически международный аэропорт. Слияние авиакомпании «Россия» с «Аэрофлотом», заинтересованным в Шереметьево, не сулит городу ничего хорошего. Окном в Европу для России все больше становятся Хельсинки и даже Рига, не считая, конечно, Москвы. Власти заменяют реальное развитие города риторикой, а строительство автозаводов потенциально делает его центром нового ржавого пояса. Город уничтожает экологичные трамваи и не в состоянии даже убирать снег с улиц. Завершает десятилетие призыв губернатора Матвиенко использовать для уборки города бомжей.

Прогноз: если не случится революционного прорыва, Петербург постепенно превратится в аналог египетской Александрии -- города, у которого лучшие времена остались в прошлом.