Замглавы ГСУ СКР по Петербургу: число уголовных дел о невыплате зарплаты растёт

Преступники активно используют новые технологии. Как это меняет схемы совершения экономических преступлений? Как в целом новые технологии изменяют экономическую преступность?

— Конечно, меняют, но не так, думаю, как это представляется людям, далёким от темы нашего разговора. Нет сегодня такой системы искусственного интеллекта, которая бы могла, например, разработать схему картельного сговора для участия в госзакупках и самостоятельно её реализовать. Да и на такое предложение — разработать схему преступления — ИИ ответит отрицательно.

В силу специфики нашей профессии не могу рассказывать подробно, как злоумышленники применяют высокие технологии, замечу лишь, что сегодня преступники активно используют электронные кошельки, криптовалюту и прочее, чтобы прятать похищенные деньги. Это диктуется необходимостью разорвать связь между деньгами и их криминальным происхождением, чтобы в дальнейшем злоумышленники могли ввести их в легальный оборот.

Надо понимать, что все достижения прогресса — это только инструмент, а вот как его использовать — это уже решаем мы, люди. Поэтому новые технологии облегчают совершение экономических преступлений в той же степени, в какой они облегчают работу легального бизнеса. Расширение линейки электронных сервисов, обеспечение доступа к ним работает в обе стороны: делает нашу жизнь комфортнее и проще, но и делает нас более уязвимыми перед злоумышленниками. Можно вспомнить, к примеру, про утечки личных данных, которыми впоследствии потенциально могут воспользоваться преступники.

Как можно описать портрет преступника, совершающего сегодня экономические преступления? Каковы его мотивы? Возможно ли, что отсутствие правовой культуры или же правовой нигилизм являются причинами?

— Сами по себе технологии пока ещё не меняют принципиально саму ткань экономической преступности, её структуру. Мотивы остаются всё те же, что и 100, и 200 лет назад, — жажда наживы. Да, правовой нигилизм тоже в какой–то степени присутствует и влияет. Но однозначно то, что цифровая грамотность "беловоротничковых" преступников растёт.

Всё чаще экономические преступления совершаются не в одиночку, а группой. К слову, недавно мы направили в Дзержинский суд Петербурга уголовное дело: пятеро фигурантов объединились в преступное сообщество и занимались незаконными валютными операциями. Вывели по подложным документам на счета нерезидентов почти 300 млн рублей. А сейчас расследуем уголовное дело группы из пятерых человек, в которую входил также действующий адвокат. Они занимались продажей предпринимателям подложных счетов–фактур, представляли в налоговые органы декларации от имени подставных юрлиц. Группа действовала не только в Петербурге и Москве, но и в других регионах. Доход обвиняемых исчисляется десятками миллионов рублей.

"Беловоротничковый" преступник всегда был интеллектуалом, сегодня он просто становится эрудированнее и образованнее, идя в ногу с развитием технологий. Скажем так, маргиналам в этой сфере делать нечего, а вот людям с предпринимательской жилкой тут находится место. Только вот свои "таланты" эти люди не ставят на службу обществу, а пускают во вред государству и людям.

Как следствие сегодня отвечает на вызовы экономической преступности? Понятно, что раскрывать все карты вы не можете, но, наверное, какими–то деталями можно поделиться?

— Безусловно, мы используем все достижения прогресса. Сейчас у нас происходит пробное применение ИИ для анализа больших массивов данных. Движение денег по счёту на 128 листах формата А4 следователь, конечно, может проанализировать сам, выявляя связи и цепочки, но сколько времени и сил у него это отнимет! А если не один счёт и банк и не одна компания, а более десятка?

Мы используем, например, квадрокоптеры для осмотра места происшествия, для фиксации доказательств, что и ускоряет сам процесс работы, и повышает качество собранных доказательств. Анализ телефонных соединений, геолокации и т. д. также широко применяется следователями.

Хотя и "старые" инструменты по–прежнему остаются востребованными: расследование многих экономических преступлений сложно представить, если не невозможно, без проведения экспертиз — налоговой, экономической, бухгалтерской.

Растёт или сокращается в Петербурге экономическая преступность?

— Часть экономических преступлений попадает под подследственность органов внутренних дел, мы можем оперировать данными Следственного комитета России. Поэтому я так скажу: рост произошёл, но не выше общей инфляции. И хотя сейчас нет устойчивой тенденции к росту, но мы отмечаем подъём по отдельным категориям преступлений. Такая картина обусловлена рядом причин, в том числе экономическими факторами, законодательными изменениями и следственной практикой.

А какова сегодня структура экономических преступлений?

— Навскидку я могу так сказать: примерно около половины — это налоговые преступления. За 2025–2026 год мы завершили расследование и направили в суд 96 таких уголовных дел. Возвращено в федеральный бюджет более 6,6 млрд рублей. В качестве примера приведу петербургскую компанию, занимавшуюся производством молочной продукции. Её учредитель (гендиректором был номинал) организовал схему по созданию фиктивного документооборота для необоснованного применения вычетов по НДС. В результате за 2018–2023 годы он совершил уклонение от уплаты налогов на общую сумму 159 млн рублей.

Немало разнообразных мошенничеств с использованием электронных средств платежа, в сферах кредитования и страхования, есть уголовные дела, возбуждённые по факту незаконной банковской деятельности. Среди относительно новых составов — неправомерный оборот средств платежей: это когда компания получает систему "банк — клиент", но затем передаёт её другому лицу, и, конечно, схемы с номинальными учредителями и руководителями юрлиц.

Из относительно редких дел можно привести уголовное дело о преднамеренном банкротстве. Петербургская компания, занимающаяся аутстаффингом в сфере ретейла, после налоговой проверки, итогом которой стало доначисление налогов, сняла арест со своих счетов. Были выведены деньги, а потом инициировано банкротство компании. Ущерб — 50 млн рублей.

Вы упомянули, что есть рост по отдельным категориям преступлений…

— Да, с начала СВО количество отдельных преступных посягательств демонстрирует рост. Если в 2024 году в суд было направлено восемь уголовных дел о преступлениях в сфере оборонно–промышленного комплекса, в 2025–м — 13, то в текущем периоде — уже 18 уголовных дел о таких преступлениях.

Возросло количество уголовных дел, возбуждённых по фактам невыплаты заработной платы. Так, в 2025 году мы направили в суды 21 уголовное дело, а только за текущий период этого года в суд ушло уже 23 дела. Это очень чувствительная для людей проблема, поэтому подобные ситуации находятся под нашим пристальным вниманием.

Если говорить о преступлениях при реализации национальных проектов, то здесь мы фиксируем кратный рост: с трёх дел в прошлом году до восьми в нынешнем.

Что может сделать предприниматель с точки зрения следствия для минимизации своих уголовно–правовых рисков?

— Тут только одно можно посоветовать — не нарушать закон. Не надо придумывать никаких хитрых схем, надо честно платить налоги, зарплаты, тогда и не будет необходимости думать о подобных рисках.

Аресты предпринимателей, как правило, вызывают достаточно большой общественный резонанс. Что может сделать предприниматель, попавший в поле зрения следствия, для того чтобы избежать этой серьёзной меры пресечения? Есть ли какие–то практические рекомендации от следствия?

— У нас, как правило, не арестовывают по "предпринимательским" статьям, все основания для избрания этой меры чётко указаны в уголовно–процессуальном законодательстве.

При этом случаи бывают разные. Например, предприниматель не соблюдает ограничения, назначенные ему судом, — общается со свидетелями. Или же предприниматель нарушил условия домашнего ареста. Естественно, в таких ситуациях мера пресечения может быть заменена на более строгую.

Бывают и другие варианты, когда обвинение предъявлено не только по "предпринимательским" статьям УК РФ, но и по другим преступлениям, которыми как раз предусмотрена мера пресечения в виде ареста.

С какими проблемами сталкивается сегодня ГСУ СКР при расследовании экономических преступлений? Как они преодолеваются?

— Технологический прогресс и, как следствие, совершение экономических преступлений с использованием цифровых технологий, уничтожением цифрового следа являются не проблемой, а вызовом, но мы с ним успешно справляемся.

В производстве наших следователей есть уголовные дела по фактам неправомерного оборота средств платежей, это ст. 187 УК. В прошлом году законодатель дополнил её тремя частями. Мы отработали следственную практику. И вот результаты — произошёл колоссальный подъём: в 2025 году направили в суд только три уголовных дела, а в этом году — уже 21 уголовное дело.

Сегодня много обсуждается кадровая проблема — как нехватка квалифицированных специалистов, так и недостаточный уровень подготовки молодых профессионалов. А как обстоят дела с кадрами в ГСУ СКР?

— Ежегодно к нам приходят 5–10% молодых специалистов. Конечно, мы видим, что уровень подготовки кандидатов на должность следователя не всегда соответствует предъявляемым требованиям, а также не всегда отвечает тем сложным вызовам, с которыми сталкивается следствие. Тем не менее порядка 35–40% кандидатов отвечают нашим запросам.

Работа на этапе трудоустройства предполагает прохождение кандидатами института общественного помощника следователя, позволяющего не только обновить теоретические знания, но и применить их на практике, что положительно сказывается на повышении их квалификации и дальнейшей работе в качестве следователей. Кроме того, мы тесно взаимодействуем с Санкт–Петербургской академией Следственного комитета России, другими вузами нашего города. Мы формируем кадровый резерв из числа действительно заинтересованных кандидатов с наилучшими показателями учебной деятельности.