Слияние крупнейших банков и маркетплейсов изменит структуру всей электронной торговли. Новые глобальные экосистемы получают огромные конкурентные преимущества, следя за каждым шагом покупателя.
Эпоха противостояния крупных банков и маркетплейсов, похоже, заканчивается тем, что первые поглощают вторых. Такой вывод напрашивается исходя из последних событий. До конца лета планируют закрыть сделку по вхождению ВТБ в капитал объединённой компании Wildberries & Russ (РВБ). Пока речь идёт о 5%, но руководство ВТБ не скрывает, что планирует увеличивать долю.
Параллельно с этим циркулируют слухи о том, что "Сбер" намерен стать акционером Ozon, получив в счёт долга пакет акций, который сейчас принадлежит АФК "Система". На официальном уровне это опровергли уже представители и "Сбера", и АФК "Система". Однако все прекрасно помнят, что буквально в апреле этого года основательница Wildberries Татьяна Ким публично называла информацию о сделке с ВТБ "полной чушью".
Речь, впрочем, идёт не об отдельных сделках, а о грядущей перестройке всей структуры электронной торговли.
Рестарт бизнеса
Читайте также:
ВТБ подтвердил покупку доли в Wildberries Банке и совместные проекты
ВТБ намерен купить долю цифровых финансовых активов Wildberries
Ким назвала "чушью" слухи о вхождении ВТБ в капитал Wildberries
"Сбер" планирует купить треть Ozon с оценкой пакета 280 млрд рублей
Банк "РОССИЯ" и "Балтика" договорились о сотрудничестве...
Напомним, начиналось всё со спора о скидках, которые маркетплейсы предоставляли при оплате товаров через собственные дочерние банки. Игроки финансового рынка считали это нарушением принципов честной конкуренции. Более глобально можно сказать, что маркетплейсы начали заходить на традиционную территорию банков: карты, счета, рассрочки, платежи, кредитование и эквайринг. Оценив ситуацию, финансовый менеджмент, очевидно, решил следовать старой мудрости: "Не можешь предотвратить — возглавь". Хотя прямо это, конечно, не декларируется.
Первый заместитель президента — председателя правления банка ВТБ Дмитрий Пьянов на полях ПМЭФ–2026 поделился, что сделку с RWB в банке считают рестартом своего розничного бизнеса.
“
"Будем позволять (поскольку Wildberries приносит многое: и десятки миллионов новых клиентов, и ноу–хау ИИ, и быстроту, и гибкость) партнёру быть “сверху”. Конечно, под контролем качества процесса. Важен контроль процесса, важно не повредить экономике доверия. Чем дальше от нас будет инвазивное отношение регулятора, по крайней мере первое время, тем больше шансов, что у нас получится", — пояснил он.
Председатель правления WB Банка, глава финтеха РВБ Георгий Горшков в свою очередь отметил важность равноправного партнёрства.
“
"Мы не могли мечтать о лучшем партнёре по целому ряду соображений. Это ведущий банк страны, обладающий колоссальной продуктовой экспертизой, технологическими возможностями и огромной физической инфраструктурой. Только подумайте о плюсах, которые обе стороны получат, объединяя сильные конкурентные стороны", — подчеркнул он.
Конгломераты нового типа
Эксперты рынка сходятся в том, что интеграция крупнейших банков и маркетплейсов приведёт к тому, что онлайн–площадки будут становиться более финансово регулируемыми и технологически зрелыми.
Президент Ассоциации компаний интернет–торговли АКИТ Артём Соколов считает, что благодаря таким партнёрствам компании получают доступ к сервисам и технологиям друг друга, что позволяет создавать принципиально новые решения на стыке финансов и e–commerce.
По мнению директора по аналитике Инго Банка Василия Кутьина, для маркетплейсов это означает переход от модели "торговой витрины" к полноценной экосистеме, где рядом с продажами развиваются платежи, кредитование, рассрочки, страхование, программы лояльности и сервисы для селлеров.
Особняком стоит тема борьбы с контрафактом и проверки селлеров на добросовестность.
Партнёр агентства M. A. Research, руководитель направления "Ретейл" Анна Синявская убеждена, что серый оборот будет снижен, поскольку усилится налоговый контроль, участятся блокировки селлеров при подозрении на фиктивные продажи или торговлю контрафактом. Зато, возможно, сократятся сроки выплат честным селлерам за счёт интеграции банковского ликвидного капитала, снизится юридический произвол маркетплейсов (односторонние штрафы, изменения условий без предупреждения, принудительные скидки и т. п.).
В Ассоциации представителей электронной торговли считают, что в результате платформенный рынок имеет все шансы стать самым прозрачным рынком в стране.
По мнению старшего аналитика инвесткомпании "Риком–Траст" Валерии Поповой, маркетплейсы, с одной стороны, получают дешёвое фондирование и возможность управлять кредитным рычагом селлеров. С другой — теряют гибкость в управлении денежными потоками и вынуждены будут внедрять банковские стандарты риск–менеджмента и кибербезопасности. Таким образом, интеграция маркетплейсов и системно значимых банков — это не просто альянс, а рождение финансово–торговых конгломератов нового типа.
"Потребителю это даст краткосрочный выигрыш в удобстве, но для рыночной конкуренции и независимости селлеров создаст серьёзные вызовы — ответом на которые и должна стать продуманная корректировка закона о платформенной экономике", — уверена Валерия Попова.
От одних рисков к другим
Основатель INFOLine Иван Федяков считает, что для маркетплейсов это не только новая ступень развития, но и возможности сохранить бизнес в стремительно меняющейся экономике.
Он напоминает, что сейчас для них фактически закрылись международные рынки капитала, а внутри страны усиливается регуляторное давление. В результате у маркетплейсов остаётся ограниченное пространство для резкого роста прибыли от основной деятельности. Чем больше они становятся, тем выше вероятность, что к ним будут предъявляться повышенные требования со стороны регуляторов, поставщиков, потребителей и финансового сектора.
“
"В такой ситуации стратегическое партнёрство с крупным банком или продажа доли финансовому институту может рассматриваться акционерами как способ зафиксировать стоимость бизнеса и снизить часть будущих рисков", — говорит эксперт.
Со стороны банков, по оценке INFOLine, борьба идёт не за классический e–commerce, а за контроль над потребительским контуром. Ведь сегодня потребитель заходит в приложение маркетплейса значительно чаще, чем в банковское. Если в этот процесс встроить финансовые продукты, банк получает возможность находиться рядом с клиентом в момент принятия решения о покупке.
"Сейчас маркетплейсы обладают уникальной точкой входа к клиенту. Это делает их сильной платформой для продвижения финансовых продуктов. Поэтому активность банков можно рассматривать как защиту собственной розничной финансовой модели", — уверен Федяков.
При этом эксперты предупреждают, что объединение крупного банка и крупного маркетплейса создаёт не только новые возможности, но и серьёзные риски для конкуренции. Если банк контролирует значительную часть финансовых потоков, обслуживает продавцов и покупателей, видит транзакции компаний и одновременно получает влияние на торговую платформу, возникает конфликт интересов. Такой игрок получает не только рыночную силу, но и доступ к данным, которые могут быть использованы как конкурентное преимущество.
"Во многих странах банки ограничены в возможности напрямую заниматься бизнесом в реальном секторе именно из–за доступа к финансовой информации клиентов и риска недобросовестной конкуренции. В России такие ограничения значительно мягче, что создаёт условия для формирования крупных банковско–торговых экосистем", — объясняет Федяков.
“
Порядка 10 лет назад крупнейшие банки решили, что они являются наилучшей точкой развития экосистем. Как сейчас регулятор на финансовом рынке не препятствует проникновению финансовых услуг на нефинансовые платформы, так и в то время он не имел оснований препятствовать тому, чтобы крупнейшие игроки занимались созданием своих экосистем в виде платформ или иных коллабораций. Но по разным причинам не пошло. А сейчас выстрелили электронные платформы и развиваются очень активно. Конкуренция ужесточилась и стала более острой. Но мы говорим сегодня не о войне за клиента, не о противостоянии, а о партнёрстве. С моей точки зрения, партнёрство предопределено. У крупных банков есть два преимущества: технологии в финансовых услугах и финресурс. Но тема технологий и ресурсов со временем выравнивается, это временное преимущество, и на каком–то этапе его можно нейтрализовать. А точка доступа к клиенту, канал продаж — серьёзное преимущество. Обращение на маркетплейсы идёт каждый день. Что этому противопоставить? Ничего. Мне кажется, единственный шанс для кредитных организаций — искать разного рода партнёрства и коллаборации с этой точкой входа или создавать свою, но пока не очень получилось. Сами платформы от банков могут получить колоссальные технологичные финсервисы.
Владимир Чистюхин
первый заместитель председателя Банка России (на полях ПМЭФ–2026)
“
Российский банковский рынок находится на очень высокой стадии развития. Банки пребывают в здоровой саморегулируемой конкуренции, запускают конкурентоспособные продукты и развивают небанковское направление. Грамотное включение регулятора и сохранение количества участников в определённой среде позволяют достичь баланса. Выходя на банковский сектор путём запуска финансовых институтов, маркетплейсы забирают каналы продаж, имея большую площадку. Классическим банкам остаётся финансирование инфраструктуры регионов, кредитование населения, льготное кредитование. У нас две доминирующие платформы, аудитория распределяется между ними. Когда создаются доминирующие один–два игрока и происходит перераспределение, в первую очередь страдает продавец. Идёт влияние на его стоимость и себестоимость. Также страдает потребитель. Ситуация заслуживает внимания и диалога. Классические банки вступили в диалог с регулятором, пытаются выработать правила, которые позволят сохранить саморегулирование банков и нормальную конкуренцию.
Мария Зыбина
первый вице–президент Газпромбанка (на полях ПМЭФ–2026)
“
Мы ожидаем, что сотрудничество с Wildberries будет более эффективным, чем классический банковский бизнес. Мы будем ожидать повышенную возвратность капитала от инвестиций в партнёрство. Оцениваем их примерно в 30% по годовому выражению. Платформы увеличили свою прибыль, но всё–таки они в основном работают в сфере расчётов. И глубоко в свою клиентскую базу, которая насчитывает около 80 млн человек, не проникают. Наша задача — получить доступ к этим клиентам и обеспечить продажу им всего набора тех банковских продуктов, которые сегодня сами платформы и банки не обеспечивают. Это для нас большой ход, потому что мы хотим развивать розницу и хотим выйти на другие показатели. 30 млн клиентов нас не устраивают. Посмотрим, что будет через год–два. Если за 2 года мы не распухнем от клиентов, значит, мы не совсем правильно оценили ситуацию. Если распухнем — значит, всё хорошо.
Андрей Костин
президент — председатель правления банка ВТБ
