11:4029 мая 201911:40
2248просмотров
11:4029 мая 2019
Ректор Государственного университета морского и речного флота (ГУМРФ) им. С. О. Макарова Сергей Барышников рассказал "ДП", как живет крупнейший морской вуз страны, насколько востребованы российские моряки на мировом рынке и что нужно делать, чтобы российское образование можно было экспортировать.
Сколько человек обучаются в вузе и по каким программам?
— Сегодня ГУМРФ им. адмирала С. О. Макарова — это крупнейший профильный вуз страны. У нас обучаются более 14 тыс. курсантов и студентов, включая филиалы. А филиалов восемь. Это средние профессиональные заведения в Архангельске, Мурманске, Котласе, Великом Устюге, Петрозаводске, Печоре, Воронеже, недавно к ним добавилась Московская государственная академия водного транспорта. Есть свое среднее профессиональное заведение и в Санкт–Петербурге — это объединенный колледж ГУМРФ им. С. О. Макарова, который появился на базе бывшего Речного училища на Двинской ул. и Морского училища.
Часть курсантов после обучения в средних специальных заведениях переходит в университет. Ранее была возможность приема курсантов из колледжей и техникумов с предоставлением отсрочки от службы в армии. Сейчас отсрочка предоставляется только один раз, поэтому курсантам приходится прерывать обучение на год. Но ситуация начала исправляться. В 2018 году благодаря поддержке министра обороны Сергея Шойгу и председателя попечительского совета университета Виктора Олерского у нас была восстановлена военная кафедра. И толковые ребята все же смогут продолжить получать высшее образование без потери года.
Какова потребность в моряках на рынке?
— По данным Международной морской организации (IMO), нехватка морских кадров в мире составляет около 10%. Интерес к нашим выпускникам проявляют и сами судоходные компании. В прошлом году в университете при участии "Росатома" и "Атомфлота" открылся центр арктических морских компетенций. Были установлены современные тренажеры, в том числе пять мостиков с атомного ледокола проекта 22220. Одновременно пять операторов могут отрабатывать навыки работы во льдах. Сейчас мы единственное гражданское учебное заведение, в котором есть подготовка флотских специальностей по ядерным энергетическим установкам. И с самим "Атомфлотом" у нас специальный договор по подготовке кадров. Но у нас давние отношения и с другими крупными российскими судовладельцами, такими как "Совкомфлот", "Росморпорт", "Новошип". Ежегодно значительная часть наших выпускников устраиваются на работу именно в эти компании.
Многие говорят, что судов в России не так много, в основном наши выпускники уходят в иностранные фирмы. На самом деле ситуация с флотом во многом меняется, за последние 10 лет введены в строй сотни новых судов. А что касается того, российский флаг на судне или нет, то тут есть разные точки зрения. Если компания находится в России, как и сам капитал, в ней работают граждане РФ, то цвет флага уже не так важен. В конечном счете вопрос в том, что судовладельцу необходимо заплатить огромные деньги, чтобы присвоить плавсредству иностранной постройки российский флаг. Пусть моряк зарабатывает деньги в иностранных фирмах и под удобным флагом, но его семья тратит их здесь, в России. И налоги идут в российский бюджет.
Финансово вы помогаете филиалам? Какие у вас основные статьи доходов?
— На каждого курсанта в филиалах выделяются средства из федерального бюджета. Но если нормативы финансирования по высшему образованию существуют, то по среднему образованию их просто нет. Поэтому мы вынуждены закрывать бреши из тех средств, что зарабатываем сами.
Основные источники доходов — это обучение внебюджетных студентов плюс тренажерная подготовка и переподготовка членов экипажей судов, которая должна проводиться раз в 5 лет. Есть и еще ряд небольших источников дохода.
Ежегодно в вузе вводится в строй одна–две новые лаборатории. Таким образом мы увеличиваем свою капитализацию и платим большие налоги на имущество. В результате это выливается в очень крупные деньги. Мое мнение, что учебные заведения налоги на имущество платить не должны. Иначе выгоднее перейти на мел и доску и забыть о развитии.
Какой объем средств вы зарабатываете сами из общего бюджета вуза?
— Около 40% мы зарабатываем сами. В разные годы эта цифра может варьироваться, но если смотреть в целом, то наши доходы идут вверх.
Работаете ли вы с крюинговыми компаниями и фирмами по подбору персонала?
— Мы на регулярной основе проводим ярмарки вакансий, куда приглашаем и иностранные фирмы. Работа со многими крюинговыми компаниями у нас идет в режиме онлайн. С некоторыми из них даже подписан договор о том, что если они берут нашего выпускника, то возвращают всю сумму, потраченную на его образование.
Сейчас много говорят об экспорте российского образования, а у нас это работает уже давно.
Учатся ли у вас иностранные студенты?
— Сейчас у нас обучаются более 400 студентов из разных стран. Главным образом это север Африки, Азия (включая Индию), азиатские республики СНГ. Есть студенты и из Европы. Но для того, чтобы увеличить иностранный контингент, нам надо предоставлять им качественное жилье. Это общая проблема всей нашей системы образования.
Большой плюс в том, что у нас есть международное признание. Университет находится в белом листе IMO. Кроме того, у нас есть признание Лондонского института морских инженеров по четырем специальностям: судомеханики, портовики, гидротехники и электромеханики. Это говорит о качестве диплома выпускника Макаровки.
Не мешает ли вам двухуровневая система подготовки кадров?
— Двухуровневая система у нас действует не по всем специальностям. Эксплуатационные факультеты оставлены как специалитет. Мешает или не мешает — вопрос скорее философский. Мое мнение — она не подходит под российскую систему образования. В европейских странах, где действует двухуровневая подготовка специалистов, на откуп школе отдан общественный и воспитательный блок — философия, история, социология и т. д. Обучение в вузе идет только по специальным предметам. В результате наш бакалавр по профессиональным знаниям и навыкам уступает зарубежному бакалавру.
И второй момент — наша промышленность не готова принимать бакалавров. Предприятия не понимают, куда их "встроить". Сейчас министерство образования более лояльно относится к срокам обучения и согласно на то, чтобы мы обучали студентов по срокам специалитета. Но финансирование выделяется только на 4 года. Оставшееся должны взять на себя работодатели, для которых готовим специалистов. Но они это делать, как правило, не готовы.
Сейчас некоторые компании создают у себя собственные корпоративные университеты. Как вы относитесь к этому? Будут ли они конкурировать с академическими вузами?
— Государственное учебное заведение предназначено для обучения. Другое дело — корпоративные университеты как курсы переподготовки или повышения квалификации под конкретную компанию, это полезно. Получается, что компании готовы вложить в себя миллиарды, только бы не отдавать несколько десятков миллионов для поддержки учебных заведений. Если компанию что–то не устраивает в учебном заведении, она может прийти к нам и помочь вузу, участвовать в учебном процессе. Но преподавание — это отдельная наука. Этому необходимо учиться. На мой взгляд, каждый должен заниматься своим делом.
Насколько востребованы выпускники ваших береговых специальностей, в частности портовики, гидротехники, судостроители?
— С портовым направлением все отлично. Перевалка растет, ей требуется все больше людей, там все хорошо с условиями труда, социальными программами, да и зарплаты высокие.
С гидротехниками сложнее. Хотя в последнее время администрации бассейнов стараются давать молодым специалистам жилье и соцпакет, но молодежи надо и отдыхать. А куда можно пойти на каком–нибудь отдаленном шлюзе в Карелии?
Что касается судостроителей, то наши специалисты работают и на предприятиях, и в проектных организациях вроде "Малахита" или "Алмаза".
Но все же мы готовим в основном практиков — специалистов, которые работают непосредственно в цехах и на верфях, судоремонтных заводах.