ПМЭФ, снижение ставки и новый зоопарк: топ бизнес–событий июня

Шаг на 0,25 процентного пункта вниз является снижением по форме, но в структуре реальных затрат изменения несущественны. Такая динамика ещё и отодвигает планирование и рассмотрение новых проектов, которые по мере снижения ключевой ставки приближались бы к экономической целесообразности. С учётом общей инфляции с текущей ключевой ставкой всё больше и больше инвестиционных проектов уходят в подвешенный статус. Далеко не только в сфере жилого строительства, но если рассматривать её отдельно, то отсутствие недорогого кредитования ведёт рынок к множащемуся набору нереализованных потенциалов. Участки с РНС и без таковых, редевелопмент или новое строительство с нуля — практически все возможные проекты на сегодняшний день пропускаются через очень узкую экономическую воронку. Которую проходят единицы. Чем дольше ключевая ставка остаётся высокой и чем дальше сокращается объём строительства, тем больше множество накапливаемых последствий. Отложенное строительство — это несозданные рабочие места, непроизведённые стройматериалы, недополученные налоговые поступления (как текущие — от процессов реализации, так и перспективные — от вновь создаваемых фондов), непроизведённые товары и услуги по смежным отраслям (логистика, комплектующие, мебель, ремонт), нереализованные планы людей по улучшению жилищных условий, незапущенные потенциальные услуги шаговой доступности от малого бизнеса и так далее.

С точки зрения своевременности данное решение можно рассматривать как реакцию на текущие экономические условия. Отсрочка снижения порога доходов для перехода на НДС по сути означает, что большее количество субъектов малого и среднего предпринимательства смогут оставаться на более выгодной УСН, не переходя на НДС. Бизнес, особенно малый, часто чувствителен к изменениям налогового законодательства. В периоды экономической нестабильности, инфляции или других внешних шоков дополнительные расходы, связанные с переходом на НДС, могут стать непосильными. Отсрочка даёт бизнесу больше времени на адаптацию и стабилизацию. Продолжение действия текущих порогов позволяет планировать свою деятельность, не опасаясь внезапного увеличения налоговой нагрузки. Возможно, более важным для МСП было бы не просто отложить изменения, а разработать комплексные меры поддержки, направленные на снижение издержек, упрощение администрирования и повышение конкурентоспособности. Да, это решение, скорее всего, действительно поможет малому бизнесу. УСН, как правило, предполагает более низкую ставку налога по сравнению с общим режимом налогообложения с НДС. Оставшись на УСН, компании продолжат платить налоги по льготным ставкам. Ведение учёта при УСН значительно проще, чем при НДС. Отсутствие необходимости перечислять НДС, сдавать соответствующую отчётность и управлять входящим / исходящим НДС экономит время и ресурсы. Для многих предприятий, особенно небольших, НДС может создавать кассовые разрывы, так как налог начисляется на выручку, а оплата поставщикам может происходить позже. Оставаясь на УСН, бизнес сохраняет большую свободу в управлении денежными потоками. Позволяя бизнесу оставаться на УСН, власти дают ему возможность развиваться, реинвестировать прибыль, не опасаясь резкого роста налоговой нагрузки, что может косвенно стимулировать рост и создание рабочих мест. При этом стоит отметить, что отсрочка снижения порога не решает таких фундаментальных проблем малого бизнеса, как доступ к финансированию, административные барьеры, нехватка квалифицированных кадров или сложности с выходом на новые рынки. Также если целью было выравнивание конкурентных условий между компаниями на УСН и ОСНО, то отсрочка снижения порога может сохранять или даже усугублять эту диспропорцию. Компании на ОСНО, уплачивающие НДС, могут оказаться в менее выгодном положении, если их контрагенты на УСН не несут этой дополнительной налоговой нагрузки. В целом это решение является смягчающей мерой поддержки для МСП. Оно своевременно, поскольку направлено на стабилизацию и сохранение существующих условий для бизнеса в условиях экономической неопределённости. Эта мера поможет малому бизнесу, снижая прямую налоговую нагрузку и упрощая администрирование. Однако её следует рассматривать как временное решение, которое не отменяет необходимости комплексной работы по улучшению делового климата и устранению структурных барьеров для развития МСП.

Сам факт возвращения проекта нового зоопарка в повестку Петербурга выглядит вполне логичным. О необходимости расширения Ленинградского зоопарка говорят уже несколько десятилетий, по–моему, лет тридцать как минимум. За это время город вырос, изменились требования к содержанию животных, изменились представления людей о том, каким вообще должен быть современный зоопарк. Проблема исторического зоопарка на Петроградской стороне заключается даже не в его состоянии, а в ограниченности территории. Там просто невозможно создать условия для многих крупных животных, которые считаются нормой в современных мировых зоопарках. Поэтому перенос части функций за пределы центра города рано или поздно должен был произойти. Судя по опубликованным эскизам, речь идёт уже не просто о зоопарке в привычном понимании. Скорее о большом природно–образовательном комплексе с разными климатическими зонами, павильонами, общественными пространствами, музеями и исследовательскими площадками. Такой подход соответствует мировым тенденциям. Интересно посмотреть, как похожие проекты реализовывались за рубежом. Например, при реконструкции зоопарка в Копенгагене главные споры возникли вовсе не вокруг бюджета. Общество обсуждало, насколько этично содержать животных в городском пространстве и какими должны быть современные вольеры. В итоге архитекторы отказались от многих традиционных решений и сделали ставку на максимально естественную среду обитания. Очень показателен опыт Сиднея. Там при развитии зоопарка неожиданно выяснилось, что главной проблемой становится не строительство, а транспорт. Посетителей оказалось настолько много, что пришлось серьёзно модернизировать подъездные пути и общественный транспорт. Есть и примеры, когда сложности возникали уже после начала реализации проектов. В Берлине отдельные этапы реконструкции зоопарка несколько раз переносились из–за роста стоимости строительства и новых экологических требований. Если говорить о Петербурге, то помимо финансирования я вижу несколько серьёзных вопросов. Юнтолово — очень чувствительная природная зона. Рядом находятся ценные экосистемы, водно–болотные угодья и места миграции птиц. Поэтому экологическая экспертиза здесь будет не формальностью, а одним из ключевых этапов проекта. Если новый зоопарк станет крупным туристическим объектом, а это вполне вероятно, нагрузка на Приморский район серьёзно вырастет. Этот вопрос нужно решать заранее, а не после открытия комплекса. Третий момент — климат. Для большинства животных потребуются сложные круглогодичные павильоны с контролем температуры, влажности и вентиляции. Это означает высокие расходы на эксплуатацию в течение многих лет. Но самый важный вопрос, на мой взгляд, другой. Для чего вообще строится новый зоопарк? Лучшие мировые проекты давно перестали быть просто местом, куда приходят посмотреть на животных. Сегодня это научные центры, образовательные площадки, пространства для семейного отдыха и экологического просвещения.

Для того чтобы русский бизнес чувствовал себя хорошо, есть несколько вещей, которые надо сделать. Наверное, главная — нужно пересобрать модель, чтобы она начала работать. Потому что двигатель заглох. Почему это произошло? Из–за последовательности следующих действий. Повышение реальной ставки, неожиданное, нарушило планы бизнеса. Оно привело к тому, что депозиты стали высокодоходными и с рынка капитала все деньги ушли в депозит. По сути, депозиты — это госбанки, то есть частному бизнесу приходится конкурировать с государством за капитал и любое здравое размышление инвестора — это положить деньги на депозит. К сожалению, когда мы видим такую доходность в рубле, любой здравый человек понимает, что рубль является средством сбережения. И мы не видим спроса на валюту — это привело к тому, что доллар очень дешёвый. Это просадило рентабельность сырьевого экспорта. То есть возник замкнутый круг, в который попал российский бизнес. И как результат — на сегодняшний день у нас нет возможности инвестировать, нет возможности решать вопрос повышения производительности труда, который в современном мире решается не выдачами грамот о повышении производительности труда, а инвестициями в оборудование, в технологии. В учебники попал термин "шок Волкера". Усилия, которые Пол Волкер (глава ФРС США. — Ред.) принимал в 1979–1980 годах, когда длительное время держал реальную ставку выше 10%, привели к тому, что — да, инфляцию в Штатах вернули с 16  на 4%. Но это привело к пятилетней рецессии. Это был эксперимент, больше его никто не повторял, кроме нас. Поэтому думаю, что в конечном счёте мы будем в учебниках читать кроме шока Волкера ещё о капкане Заботкина (заместитель председателя Банка России Алексей Заботкин. — Ред.).

То, что Ленобласть впервые обогнала Петербург по объёму строящегося жилья, я воспринимаю не как сенсацию, а как закономерный этап развития Петербургской агломерации. Мы давно наблюдаем этот тренд, анализируя рынок жилой недвижимости, поведение покупателей и стратегии девелоперов. Главное изменение заключается в том, что покупатель сегодня выбирает не между Петербургом и Ленобластью, а между разными сценариями жизни. Если раньше область воспринималась как компромисс ради более доступной цены, то сейчас она всё чаще предлагает полноценные проекты комплексного развития с собственной инфраструктурой, общественными пространствами и современной средой. При этом Петербург объективно переходит в другую рыночную категорию. Дефицит свободных территорий, высокая стоимость земли и строительства, а также возрастающие требования к качеству проектов приводят к тому, что девелоперы всё чаще делают ставку не на объём, а на ценность продукта. Поэтому в ближайшие годы мы, вероятно, увидим дальнейшее сокращение объёмов нового строительства в городе при одновременном росте доли проектов более высокого класса и увеличении средней стоимости квадратного метра. Ленобласть, напротив, будет оставаться главным драйвером количественного роста. Но было бы ошибкой считать, что она станет исключительно территорией недорогого жилья. Мы уже видим, что покупатель ожидает от областных проектов того же уровня комфорта, благоустройства и инфраструктуры, что и от городских. Именно поэтому выигрывать будут не самые дешёвые проекты, а те, которые предлагают качественную среду и продуманную концепцию развития.