Где заканчиваются сиюминутные тренды и рождается хороший вкус? Актуальный фешен-ретейл всё больше подавляет современный дизайн, но только единичные художники не остаются в долгу перед искусством.
Глобальная индустрия моды давно перестала быть разговором исключительно о стиле. Это одна из крупнейших экономик мира с оборотом в триллионы долларов, высоким уровнем концентрации капитала и всё более коротким жизненным циклом продукта. По оценкам международных аналитиков, ежегодно в мире производится около 100 млрд единиц одежды — больше, чем рынок способен рационально потребить.
Быстрые тренды стали доминирующей бизнес-моделью: они обеспечивают рост, но одновременно обнажают структурные противоречия отрасли — от перепроизводства и давления на дизайнеров до утраты смыслов и девальвации качества. На этом фоне всё чаще возникает запрос не на очередную тенденцию, а на переосмысление самой роли моды — как культурного и социального инструмента. Именно в этой точке индустриального перелома появляется пространство для разговора о моде как об искусстве, а не как о товаре с ограниченным сроком актуальности.
Мода как искусство
Эта логика лежит в основе выставки "Нон-финито", которая открылась в музее современного искусства "Эрарта" и стала первой масштабной музейной экспозицией петербургского дизайнера с греческими корнями Яниса Чамалиди. Проект является своеобразным манифестом о принципиальном разрыве с утилитарным пониманием моды.
Архивная коллекция IANIS CHAMALIDY к 300-летию Санкт-Петербурга
Художник последовательно рассуждает: критерий искусства — не функциональность. Искусство существует для эстетического переживания и наслаждения, и мода в этом смысле не исключение. Он рассматривает дизайн не как обслуживание спроса, а как форму высказывания, где одежда становится носителем мысли, а не просто оболочкой. Отсюда и резкая критика быстрой моды, которая, по его словам, нарушила базовый посыл профессии: одежда должна украшать человека.
“
“Мода всегда агрессивна, она отражает быстроту времени. Это самая мощная экономика в мире. И, увы, она выше современного искусства. Под давлением трендов сегодня ты надел юбку в горошек, а завтра в банан. А вот стиль показывает уникальность. Я бы сказал, что стиль — это когда мы видим итальянскую бабушку которая выгуливает свою шубку на солнце и красиво взрослеет”, — поделился Янис Чамалиди.
Деконструкция статуса
Отдельный фокус в подходе художника — неприятие моды как демонстрации статуса и богатства.
“Одежда с кричащими лейблами унижает тех, кто действительно творит, подменяя внутреннюю работу внешними символами успеха”,— отмечает дизайнер.
В философии дома IANIS CHAMALIDY мода — это лишь инструмент. Это значит, что через внутренний мир и социальный вектор человек может прийти к гармонии, если одежда работает с его внутренним кодом, а не навязывает чужой. Дизайнер сознательно дистанцируется от трендовой логики, где идентичность сводится к визуальным клише сезона. И тому есть подтверждения. Например, на волне популярности нового сериала о жизни Кэролин Бессет-Кеннеди в социальных сетях и медиа анализируют феномен тихой роскоши и минималистичного стиля спутницы Джона Кеннеди-мл. Как и многие люди, относящиеся к высшим слоям элиты, Кэролин отдавала предпочтение вещам, которые не пестрят лейблами “у меня есть деньги”. Таким же путём в своё время пошёл и бренд The Row, который изначально строил стратегию на создании серии качественной базовой одежды.
Далеко не все игроки модной индустрии потакают сиюминутным трендам, и у них есть свой ценитель. Такие нишевые современные дизайнеры, как Yohji Yamamoto и Рей Кавакубо, известны своей тягой к деконструкции и чёрному цвету. И хотя сам Янис Чамалиди признаётся, что не любит сравнений, но его творчество поддерживает этот интеллектуальный дискурс, который задают упомянутые мастера.
Русская мода — миф?
Важная часть выставки — разговор о месте русской моды в глобальном контексте. Чамалиди фиксирует проблему напрямую: сегодня в России практически никто не интересуется модой как культурным явлением, а сам русский стиль оказался размытым. При этом он отвергает тезис о вторичности, настаивая, что русская мода существует параллельно европейской, а не вслед за ней.
Обращение к русскому авангарду здесь принципиально. По мнению дизайнера, именно это направление предвосхитило многие стили, включая ар-деко, и заложило основания для самостоятельного художественного языка. Модный дом существенно отличается от fashion-бренда, даже если у последнего есть громкое имя и популярность. Фундаментальное отличие — подход к моде как к искусству, а это подразумевает обязательное наличие кутюрной линии и архивной коллекции. Собственно, такой архив с избранными моделями представлен и в дебютной экспозиции Чамалиди. Выставка «Нон-финито» не воспроизводит эти влияния буквально, но использует их как смысловой фундамент вместе с античным искусством, традиционным костюмом и идеей трансформации формы. Все эти идеи показаны в архивной коллекции из образцов высокой моды 2003 года, где в каждой из вещей ручной работы сохранился праздничный дух начала 2000-х, когда с энтузиазмом отмечался юбилей Петербурга.
Рубеж тысячелетий совпал с уходом из мира моды Ива Сен-Лорана, в чьем модном доме стажировался Янис Чамалиди и с чьим именем связан период ученичества и становления дизайнера. Поработав некоторое время в Европе, он вернулся в родной Петербург и начал самостоятельный путь в профессии. К этому же времени относится работа в театре. В 2001-2003 годах были созданы костюмы для постановок Театра балета им. Леонида Якобсона “Дон Хозе”, “Ромео и Джульетта”, “Шехеразада” и “Двое на качелях”.
Основатель модного дома в своём творчестве делает акцент на балансе между прекрасным, экологичностью, технологиями и, самое главное, стремлением человека оставаться собой. Всё это подтолкнуло художника к созданию двусторонней одежды для людей, которые ценят время, быстро перемещаются и воспринимают успех не как итог, а как путь.
“
“Я смотрел на одежду как на некий способ сохраниться. В моей жизни было такое, когда утром я шёл на учёбу, а вечером на мероприятие. Но было некогда переодеваться. Допустим, я шёл в квартиру, где сидит Наоми Кэмпбелл, рядом Линда Евангелиста попивает напитки и рассказывает о том, как прошёл показ Dior. Передо мной была задача, чтобы человек из одной среды мог попасть в другую и при этом оставаться стильным и актуальным”,— рассказал собеседник.
В этом контексте выставка становится не демонстрацией коллекций, а зафиксированным состоянием процесса — попыткой вернуть моде право на глубину, паузу и самостоятельное мышление. В системе, где скорость важнее смысла, а обновление коллекций — важнее качества, дизайнер предлагает вернуться к основам ремесла и инвестировать именно в них.
Как ранее писал "ДП" в специальном выпуске "Модный город", несмотря на развитие маркетплейсов, ключевым местом сосредоточения фешен–ретейлеров остаются торговые центры — магазины одежды и аксессуаров занимают там около 25% площадей.
