Президент X5: "Житель Петербурга — не привередливый, но взыскательный покупатель"

По итогам I квартала 2026 года оценка экономической ситуации в розничной торговле, по данным Росстата, составила –24 пункта. Это худший показатель за последние 20 лет. Действительно ли 2026 год такой сложный?

— Год действительно трудный для всей отрасли. Мы много внимания уделяем эффективности во всём: в процессах, в ассортименте, во внедрении технологий, в инновациях. Такой подход позволяет сохранять темпы роста на непростом и конкурентном рынке. Сейчас перед нами стоит несколько вызовов. Один из них — значительное снижение инфляции на полке. Разница между закупочной ценой и розничной стоимостью увеличивается, так как инфляция на полке ниже, и это отражается на наших затратах. Параллельно мы наблюдаем ускоренный рост операционных издержек. В этих условиях приоритетом становится непрерывная работа над оптимизацией расходов, повышением эффективности бизнес–процессов и снижением их ресурсоёмкости.

Эти тренды наблюдаются уже несколько лет, и они касаются не только российского рынка. Как у нас, так и, например, в Японии становится сложнее нанимать людей и наблюдается дефицит операционного персонала, растёт стоимость.

Как справляетесь, не увеличивая штат?

— Это большой вызов для нас, мы его приняли в начале 2025 года. Не планируем наращивать численность сотрудников по сравнению с концом 2024 года, сохраняя при этом рост бизнеса. Нам это удаётся за счёт автоматизации и оптимизации процессов, в том числе роботизации и внедрения ИИ.

Рынок труда, по словам экспертов, смещается в сторону работодателя, хотя и не очень быстрыми темпами. Заметно ли это в ретейле?

— На рынке офисного и рабочего персонала мы видим разнонаправленные тренды. В первом случае сейчас скорее рынок работодателя, потому что офисного персонала достаточно и нанимающий может выбирать. Параллельно развиваются искусственный интеллект и технологии, которые могут ассистировать сотрудникам. Например, в ИТ сейчас практически не нужны джуниор–специалисты. Раньше молодые люди приходили после институтов и выполняли простые задачи: составляли презентации, аналитические справки, собирали информацию — сейчас всё это может делать ИИ.

Однако искусственный интеллект и роботы не могут быть альтернативой водителям фур, сотрудникам магазинов и логистических центров, поэтому в этих сферах потребность в персонале растёт и мы всё ещё испытываем дефицит.

В каких процессах вы активнее всего используете ИИ? Какой видите результат?

— Мы применяем искусственный интеллект во всех ключевых бизнес–процессах и на протяжении всего клиентского пути. Например, используем в анализе потребительского поведения. ИИ фиксирует тренды, которые не заметны человеческому глазу, и способен обрабатывать большие массивы данных. Помогает также с рекомендательными моделями и принятием решений, планированием ассортимента. Уже есть модели, которые позволяют на основе данных рекомендовать какие–либо решения, но важно, что финальное решение остаётся за человеком.

Какие ещё используете новые технологии?

— Мы активно применяем роботизацию, прежде всего в логистике, там эффект наиболее заметен: это распределительные центры, склады, дарксторы и перевозки. Мы уже используем автономные машины на трассе Москва — Санкт–Петербург, на которой действует правовой экспериментальный режим по использованию безэкипажного транспорта. Также роботы помогают нам автоматизировать перемещение товаров, палетирование, инвентаризацию, комплектацию заказов и другие рутинные операции. Это особенно важно для объектов с высокой интенсивностью процессов и большой высотой хранения — до 30–40 метров, где применение техники повышает скорость, точность и безопасность работы.

Сегодня роботизированные решения уже используются в наших распределительных центрах в Москве, Московской области и Петербурге. Один из самых масштабных проектов реализован в распределительном центре "Перекрёстка" в Петербурге. В 2025 году там был запущен пилотный роботизированный участок, где 20 автономных мобильных роботов обслуживали четыре станции комплектации для 40 супермаркетов сети. После успешного пилота мы масштабировали проект: сегодня на объекте работают уже более 100 роботов по принципу "товар к человеку". Они доставляют товар к станциям комплектации и обслуживают порядка 170 супермаркетов. Решение позволило увеличить производительность сборки в 2,5 раза по сравнению с ручной сборкой и повысить безопасность труда. Мы продолжим масштабировать подобные решения и на другие логистические проекты компании, а также планируем использовать их при строительстве новых распределительных центров. Однако важно понимать, что технологии — это ещё и процесс. Чтобы оптимизировать процесс в конкретной точке, нужно роботизировать или автоматизировать все рутинные операции.

В чём особенность рынка ретейла Петербурга, на ваш взгляд?

— В Петербурге особая атмосфера и своя конкуренция. Житель Петербурга — это не привередливый, но взыскательный покупатель со своим подходом к выбору товара. Здесь есть некоторые особенности с недвижимостью и помещениями для торговли. Бурного роста арендных ставок сейчас не наблюдается, но они всё равно выше, чем во многих других городах.

С точки зрения развития в Петербурге наиболее привлекательны спальные районы, где концентрация домохозяйств выше, мы также открываем магазины и в центре города.

Рынок Петербурга довольно сильно консолидирован, однако есть и несетевые форматы. Как вы относитесь к ним?

— Российский рынок в целом менее консолидирован, чем, например, некоторые международные рынки. Но в Петербурге действительно достаточно высокая консолидация торговых сетей. Для малых предпринимателей у нас также есть своё форматное предложение — франшиза, к которой может присоединиться предприниматель со своим маленьким магазинчиком и получить определённый набор услуг и поддержки.

На рынке всё чаще происходят сделки слияния и поглощения. Буквально недавно "Лента" выкупила "О’Кей". Рассматривает ли X5 вероятность покупки кого–то из конкурентов?

— Мы прошли бум слияний и поглощений. Сейчас крупных приобретений в планах нет. Покупать бизнес — это всегда выбор, и необязательно приобретать весь актив, можно зайти в капитал или приобрести долю. У нас уже есть опыт, когда мы становились совладельцами торговых сетей, но сейчас подобные решения не рассматриваем.

Дискаунтеры — одна из самых горячих тем для обсуждения. Сейчас этот формат несколько "смазался" и стал больше похож на магазины у дома. Согласны?

— Понятие soft–дискаунтер действительно широкое. Например, сеть магазинов у дома "Пятёрочка" к нему тоже относится. Сеть "Чижик" мы называем smart–дискаунтером — магазином для умных и рациональных. Дискаунтер сейчас однозначно — самый развивающийся формат в России, и Петербург — не исключение. Здесь сильная конкуренция среди дискаунтеров.

Является ли это причиной, по которой на рынке города до сих пор не появился "Чижик"?

— Нет, у "Чижика" выстроена хорошо сбалансированная операционная модель с точки зрения расходов. Мы думаем о том, чтобы вывести наш формат дискаунтеров "Чижик" на рынок Петербурга. Но понимаем, что пока выходить в новый регион нужно сразу с большим количеством магазинов, а на это требуется время.

У "Пятёрочки" появились магазины нового формата, где покупатели могут на терминале набрать заказ и потом забрать товары в специальном пункте выдачи. Это экспериментальный формат или уже внедрённый?

— Это наш очередной пилот под названием "Магазин будущего". Мы много экспериментируем, проверяем, что ещё нового можем предложить покупателям. Здесь часть торгового зала представлена привычными покупателю витринами, большая часть ассортимента "убрана" в даркстор. Пока идёт сборка товаров, покупатель может выпить кофе, посмотреть остальной ассортимент через тач–панели. Это синтез онлайна и офлайна.

С какими ещё форматами экспериментируете?

— У нас появился "Перекрёсток Select" — это небольшой магазин–кафе с большим ассортиментом готовой еды и напитками. В нём покупатель может полноценно позавтракать и пообедать, а также купить товары на каждый день.

Несколько лет назад появились дискаунтеры, стала развиваться доставка. Как думаете, какой новый формат в ретейле может появиться в ближайшем будущем?

— Можно обратиться к опыту других стран. На азиатском рынке превалирует эмоциональный ретейл — социальная коммерция, которая предполагает стриминг, живые продажи в режиме реального времени через определённую контентную платформу. Есть много всего, что у нас только пробуют. Что из этого приживётся на российском рынке — никто не знает. Но мы будем экспериментировать, ведь покупатель меняется и следит за трендами, а цифровая среда стирает границы.

Меняется ли вообще модель потребления, на ваш взгляд?

— Активно растёт рынок готовой еды. Если раньше люди могли приобрести готовые блюда только в кафе, то сейчас ретейл стал полноценным участником этого процесса, предлагая широкий ассортимент. Магазины могут накормить покупателей и завтраком, и обедом, причём именно ретейл предоставляет возможность купить упакованное готовое блюдо, которое отвечает требованиям безопасности, вкуса и требует только разогрева. Я сама лично покупаю готовую еду из магазинов.

Люди в целом стали реже готовить, особенно это касается молодёжи и старшего поколения. Также растёт количество одиночных домохозяйств, некоторые апартаменты уже не имеют кухонь. Предполагается, что она не нужна владельцу, раз он не готовит самостоятельно. Петербург пока ещё не в полной мере присоединился к этому тренду.

Границы между ресторанами и магазинами размываются, но ещё ощутимы. Например, в сторону "кухни из–под ножа" мы не смотрим. А вот продажа упакованной готовой еды как в рамках отдельных зон, так и в рамках ретейла уже стала привычной для рынка.

Покупатели всё больше экономят. Как это сказывается на вас?

— Покупатель более пристально стал выбирать товар, и цена становится чувствительным моментом, уходит частота спонтанных покупок. В то же время нельзя сказать, что люди себя во всём ограничивают. Например, та же готовая еда — это своего рода разумное потребление, поскольку предполагает покупку блюда для определённого приёма пищи. Когда человек готовит сам, он покупает продукт и чаще всего не использует его полностью, особенно если стоит задача приготовить одну порцию. Готовая же еда предполагает, что человек съел блюдо и у него нет остатков товара.

Власти периодически говорят о необходимости сдерживать цены на отдельные категории товаров. Насколько это болезненно для ретейла?

— Ещё в 2020 году мы взяли на себя добровольное обязательство о сдерживании наценок на социально значимые товары из семи позиций и постепенно увеличивали эту корзину. Сейчас она насчитывает больше 20 категорий. Мы считаем, что эта модель вполне себя проявила. У нас, во–первых, есть категорийный микс: товары с высокой маржинальностью, с низкой или с отрицательной (которые продаются в убыток — дешевле, чем их закупили). Наш финансовый результат складывается из того, насколько удачно мы предложим этот ассортиментный микс. С одной стороны, важно, чтобы покупатель был удовлетворён ценой и ассортиментом, с другой — чтобы мы смогли покрыть свои издержки и обеспечить определённый уровень прибыли.

Активно развивается доставка, есть и сервисы, которые привозят заказ за 15 минут. Насколько для вас это проблематично с точки зрения конкуренции?

— Существует несколько миссий онлайн–покупки. Например, есть миссия съесть сейчас, и для этого подходит экспресс–доставка. Другой подход — закупка впрок, например когда корзина включает тяжёлые объёмные товары.

В прошлом году выручка наших онлайн–каналов увеличилась на 26% по сравнению с предыдущим, и это большой показатель для нас. Тем не менее у нас нет задачи развиваться искусственными методами. Мы ориентируемся на эффективность и запрос покупателя.

Насколько удачным, на ваш взгляд, получился закон о платформенной экономике? Поможет ли он традиционной рознице укрепить свои позиции в конкуренции с онлайном? Требует ли регулирование маркетплейсов дальнейшего ужесточения?

— Принятие закона о платформенной экономике — это результат серьёзной работы государства, прежде всего Минэкономразвития, и важный шаг вперёд. Но важно понимать, что это только начало. Само министерство уже признаёт необходимость дальнейшей настройки и готовит поправки ещё до вступления закона в силу. Это говорит о том, что рынок развивается быстрее, чем регулирование, и новые вопросы требуют дополнительных решений.

В первую очередь речь идёт о механизме собственных скидок маркетплейсов. Продавцы должны сохранять возможность самостоятельно управлять ценообразованием, а конкуренция должна строиться на прозрачных и рыночных принципах. Не менее важен вопрос выравнивания условий реализации продуктов питания в онлайне. Сегодня торговые сети работают в значительно более жёстких правовых рамках как с точки зрения требований к качеству и безопасности продукции, так и с точки зрения регулирования коммерческих условий. Дальнейшее развитие законодательства должно быть направлено не на ужесточение регулирования, а на создание единых и справедливых правил для всех участников рынка независимо от канала продаж.